Изидор

Тем, кто из этой книги желает почерпнуть какие-то особые сведения о биографии Лотреамона, следует разочароваться. Биографию его можно дать одной строкой: родился в Монтевидео - учился в Тарбе - написал «Песни Мальдорора» - умер - оказался бессмертен. Все прочее, почти все прочее – домыслы и фантазии. Ровно также, как Лотреамон повлиял на литературу века двадцатого, она, эта литература, прежде всего стараниями сюрреалистов, влияла на него, превращая несчастного Изидора в жертву наркотических видений, безумца и революционера. Кем был Дюкасс на самом деле? Он был автором «Песен» - вот в этом можно быть твердо уверенным.

Роман Джереми Рида – мнемоническая фантазия, книга о том, чего не было. Изидор, которого почти не было, обретает здесь, как может показаться, голос, плоть и кровь. Справедливость, казалось бы, восстановлена – человек, поглощенный собственной книгой почти без остатка, воскрешается в книге иной. Тот, чья биография равнялась небытию, мифу (а это часто одно и то же) находит жизнь, мир и трагедию. Но вслед за этим его ждет лишь очередное небытие.

Первое, что бросается в глаза – это книга без смеха. Божественная ирония божественного графа, ирония, пустившая кровь всем упованиям романтизма, ирония, равная по силе раблезианской, не проскальзывает здесь даже солнечным зайчиком. Странный, строгий и печальный юноша, каких нет и никогда не будет – таков новый Изидор. Кривая усмешка канувшего автора «Песен» перечеркивала его строгость и печаль.

Конечно, повторять этот оскал – заведомый проигрыш. И в этом смысле Рид поступает более чем умно. Он плетет жемчужные кружева, запутывает нити своих марионеток, нареченных Изидором, Арлекином, Дамой Червей – кем угодно. За причудливостью узоров – пустота, а марионетки – всего лишь марионетки. Если мы принимаем навязанные правила игры – нас ожидает сладостное растворение в трепете волн, извивах вихрей, томленьи жарких ночей. Беда в том лишь, что на место героя можно поставить кого угодно. Сотрите его лицо, нарисуйте лицо арлекина, саламандры, Арто из другого романа Рида – не все ли равно, в чьих личинах теряться, с кем идти в ничто и меньше, чем ничто?

Хаос, ужас, насилие – изведаны, излюблены Изидором и ведут его к триумфу гибели и бессмертия, на удивление скоротечному. Насколько долгими были вечера в Монтевидео, настолько быстра его французская партия. Это красочно, торжественно и очень предсказуемо. Почувствовать текст со всеми нехитрыми вариациями, всеми заложенными в нем возможностями можно с первых же тактов. И тут же, зевнув, отложить. Или увлечься. Возможно, монотонная предсказуемость играет здесь не последнюю роль. И, если вы не побоитесь «адреналина» и «результата полицейского вмешательства», мелькающих в речи героев; если вас не отпугнет «шпионская» начинка (в романе едва ли не все следят друг за другом) – вы насладитесь. Местами, кажется, недурно. Местами, кажется, ярко. И создано красивым человеком.

Но лучше перечтите «Мальдорора».