Цитаты из книги Великие мечты

Но возможно, судьба - это всего лишь отражение характера самого человека. Он сам притягивает к себе определенные события и определенных людей.

- Вы все только ими и хотите заниматься, - сказала Фрэнсис, - экономикой и политикой. А мне странно, что вообще кто-то хочет их изучать, потому что обе эти науки постоянно ошибаются, особенно экономика. Это замечание настолько опередило время, что его оставили без комментариев, возможно, даже не услышали.

Слышала ли ты историю человека, которого спросили: зачем он ходит по берегу после каждого шторма и бросает обратно в воду морских звёзд, которых вынесло на сушу, ведь всех он не спасёт, тысячи звёзд всё равно погибнут? Он ответил, что те несколько, которых он всё-таки спасёт, окажутся снова в море и будут счастливы. (Отец Макгвайр)

Но факт оставался фактом: атмосфера в «Дефендере» и в других либеральных печатных органах была еще той, «партийной». И первым, самым очевидным доказательством этого является враждебность к несогласным. Левые или либеральные дети называют своих родителей фанатиками, но не осознают, что полностью унаследовали их склад ума. «Тот, кто не с нами, тот против нас». Привычка поляризации: «Раз ты думаешь не так, как мы, значит, ты фашист».

В наши дни мир полон людей, которые пережили войну, геноцид, засуху, потоп, и ни один из них никогда не забудет то, что довелось пережить. Но есть еще и такие люди, которые смотрели. Каково это — стоять день за днем у дороги и видеть, как мимо тебя течет людской поток, тысячи, сотни тысяч, миллион человек, а ты ничем не можешь им помочь, у тебя пустые руки?

Держать свое мнение при себе утомительно.

Негритянки были старыми по стандартам третьего мира; в более удачливых странах они бы сейчас экспериментировали с диетами и искали себе любовников.

Хэмпстедские социалисты, хэмпстедский роман, Хэмпстед как место жительства — все это были отличные мишени для насмешки, но как только критики Хэмпстеда могли себе это позволить, они немедленно покупали дом не где-нибудь, а в Хэмпстеде.

Да, обвинения Колина не беспочвенны: она действительно верит в прогресс и в то, что упорство в борьбе с каждым проявлением несправедливости в конце концов приведет к лучшему устройству мира.

Однако, как удобно быть дрянью. С ней никто ничего не может поделать.

Для взрослых и пожилых людей, побитых уже жизнью, трудно, очень трудно бывает отражать напор юных идеалистов, которые требуют от них объяснений, почему в мире так грустно жить.

При сближении с другим человеком порой возникают такие моменты, когда целые куски кровоточащей и мучительной истории вдруг сворачиваются и закрываются.

Левые или либеральные дети называют своих родителей фанатиками, но не осознают, что полностью унаследовали их склад ума.

Вы все только ими и хотите заниматься, ... экономикой и политикой. А мне странно, что вообще кто-то хочет их изучать, потому что обе эти науки постоянно ошибаются, особенно экономика.

Пусть смеются те, кто хочет, а таких людей немало, но есть на свете такая вещь, как счастье, и вот оно, и вот они, оба довольные, как коты на солнышке.

... И вот таки их идеальная близость, возможная только между взрослым и ребенком, доверительная и откровенная, естественная как дыхание, закончилась. Она должна была закончиться, чтобы ребенок в этой паре мог расти, но даже когда взрослый знает и ожидает этого, сердце его все равно кровоточит и болит.

Вот так двое людей, когда-то безоглядно влюбленные друг в друга, прожили всю жизнь во взаимном терпении и нежности, будто желая уберечь воспоминания о прошлом от резкого движения или необдуманного прикосновения, но ни разу так и не всмотревшись в них повнимательнее.

Человек, подписавшийся на чудеса римской католической церкви, не может обвинять других людей в суеверии

Колин приехал домой и объявил, что собирается писать роман. Юлия сказала (в его отсутствие, но ему передали её слова):

• Конечно! Любимое занятие всех неудачников!