Цитаты из книги Трава поет

Это был миг окончательного триумфа, триумфа столь полного и совершенного, что он вымел из головы все настойчивые мысли о побеге, оставив Мозеса равнодушным.

Although he looked mad, he was a white man; black men, even policemen, do not lay hands on white skin.

Когда Мэри закончила, Дик молчал: его раздирали противоречивые чувства, и он лихорадочно подыскивал слова. Наконец он произнёс, растянув губы в едва заметной улыбке человека, признающего своё поражение: — И что же нам делать?

В возрасте тридцати лет эта женщина, получившая «хорошее» образование в муниципальной школе, наслаждавшаяся спокойной, цивилизованной уютной жизнью, имевшая доступ ко всем источникам знания своего времени (пусть даже она ничего не читала, кроме безвкусных романов), разбиралась в себе настолько плохо, что язвительное замечание какой-то сплетницы о том, что ей давно пора выйти замуж, напрочь лишило ее покоя.

... Дик привык к подобному одиночеству вдвоем, которым становится каждый брак, даже и неудачный.

Она никогда не знала удовольствия слаще того, что получала от его мольбы о прощении, пусть даже и презирая мужа за такое поведение.

Ведь сколько на свете подобных браков, когда супруги, каждый из которых в глубине души страдает, великолепно подходят друг другу, делая друг друга несчастными, поскольку того требует их образ жизни.

Однако, как это бывает у многих людей, слова, которые она произносила, не имели никакого отношения к чувствам, которые она испытывала...

А потом она начала ему нравиться, поскольку ему было важно любить кого-нибудь: Дик и сам не понимал, насколько он был одинок.

... внутри нее была пустота, и в эту пустоту из ниоткуда просачивалось ощущение дикой паники – словно бы во всем мире ей было не за что ухватиться.

Она выслушивала истории других людей с удивлением и даже некоторым страхом. Мэри бежала от всего этого, являя собой редчайший феномен: тридцатилетнюю женщину, которую не мучили ни любовные волнения, ни мигрени, ни ломота в спине, ни бессонница, ни неврозы. Она и не подозревала, сколь уникальна.

Причина их ссор была только одна – деньги и ничего больше; иногда, правда, мать сухо замечала, что все могло обернуться и хуже, она, например, могла родить семерых...

Казалось, она не хотела, чтобы муж знал, что она испытывает к нему хотя бы какие-то чувства, пусть даже этими чувствами были презрение и желание выставить его на посмешище.

She felt controlled by things she did not understand, pushed towards the night that she knew would finish her.

This was the first time she had felt anything at all for months: the sharp stones under her feet; the heat of the sun on her neck; his eyes on her back.

She soon became used to him and began to shout at him in her normal way.

Her days were spent in the house where she did little, but found it difficult to sit still.

We can't have bad rains for two years.

The man looked around at the others as if to say, 'She won't let me speak my own language and now I mustn't speak English. What other language is there?'