Начать, наверное, стоит с главного вопроса: зачем вообще читать Фукидида? Кто, находясь в здравом уме, твердой памяти и независимости от учебного заведения, однажды проснется и решит – «почитаю-ка я Фукидида»? Ответ очевиден – никто. Так что делаем вывод, что у рецензента не совсем здравый и ум и не совсем твердая память, и если первое для знакомства с Фукидидом не обязательно – и школьнику будет все ясно-понятно, – то второе просто необходимо, если вы не специалист по античной истории и, как следствие, не держите в голове карту соответствующей местности тех времен и мест и сундук с терминологией в комплекте.
Фукидид, как считается, заложил прообраз научно-исторического метода. Родился он где-то в середине пятого века до н.э. (точно неизвестно), жизнь прожил достаточно бурную, о чем говорит хотя бы его изгнание (ибо нечего терять стратегически важные города), труды свои начал сразу же после начала войны (по крайней мере, так говорит он сам) и продолжал по ходу, пока не сломила болезнь. Получилось неровно, как отмечают исследователи, особенно имея в виду некоторые особенности изложения, о которых речь пойдет ниже, но все равно здорово настолько, что фукидидоведы (ладно, они называются не так, но таки существуют) еще не одно десятилетие будут рыдать над этим античным кирпичиком.
История у Фукидида незатейливая. Убежденный в том, что затеявшаяся война, получившая название Пелопоннесской, намного круче всех войн, что были прежде, он, сперва настойчиво уверив читателя, насколько же крута эта война, излагает пошагово, как все было, кто с кем заключил союз, кто кого на… наколол, кто на кого и каким образом наехал, и что из этого получилось. Всего война продлилась без малого тридцать лет, Фукидид кое-как охватил 21 год, так что, понимаете, поворотов и извилин много, как и действующих лиц. Сухие военные подробности перемежаются довольно-таки меткими замечаниями и оценками самого Фукидида, но главное – пространными воображаемыми речами, которые врываются в историческую канву, как слоны в посудную лавку. Странное, на самом деле, сочетание, при том что обычно за одной речью следует речь оппонента. Хотелось бы сказать, что прямо соревнование по красноречию, если бы не одно но – речей этих Фукидид своими ушами не ловил, а просто представил, как оно должно было быть. Наверное, некоторым личностям было приятно хотя бы в его рассказе обрести красноречие, хотя бы они и были лишены его на самом деле.
Короче говоря, все, как кажется, просто, но это пока вы не открыли книгу и не увидели что-нибудь вроде такого:
На пятнадцатый же год, сорок восьмой год жречества Хрисиды в Аргосе, когда Энесий был эфором в Спарте, а Пифодору оставалось 4 месяца архонтства в Афинах, на шестнадцатый месяц после битвы при Потидее, в начале весны отряд вооруженных фиванцев числом немногим более 300 человек под предводительством беотархов Пифангела, сына Филида, и Диемпора, сына Онеторида, в начале ночного сна вторгся в беотийский город Платею, союзный с Афинами.
Смекаете? Вот то-то же. Понимаем, что дело плохо, идем в приложения. Там, помимо краткой, но емкой информации о переводе и авторе, есть что-то вроде простенького путеводителя, по которому можно сориентироваться, что, где, как, об чем и зачем рассказывается. Еще важнее словарь терминов, которым следует вооружиться даже прежде чем окунаться в примечания. Вот теперь можно продолжать.
Радует то, что за всеми этими военно-политическими тонкостями время от времени проскальзывают жизненные вещи, как правило грустные, заставляющие задуматься об том, что со времен Фукидида в общем-то ничего особо и не изменилось.
Демократы продолжали избиение тех сограждан, которых они считали врагами, обвиняя их в покушении на демократию, в действительности же некоторые были убиты из личной вражды, а иные – даже своими должниками из-за денег, данных ими в долг.
Попадаются и совершенно внезапные повороты. Лидирует, по-моему, душещипательная история Гармодия и Аристогитона, показывающая, какие страсти порой бурлят под будничным «и решили они свергнуть тирана». Думаете, из-за собственно тирании? Э, да кого это волнует.
Был тогда Гармодий, блиставший юношеской красотой, и Аристогитон, гражданин среднего круга и достатка, стал его любовником. Гиппарх, сын Писистрата, также соблазнял Гармодия, но безуспешно. Гармодий сообщил об этом Аристогитону, и тот, страстно влюбленный, весьма огорчился, опасаясь к тому же, что могущественный Гиппарх применит против юноши насилие. Аристогитон тотчас же задумал (насколько это было возможно человеку его положения) уничтожить тиранию.
Ba dum tss
А некоторое просто весело выдирать из контекста и перебрасывать на современные реалии веселья ради:
Демократы на Керкире опасались, что враги после победы нападут на город или начнут какие-либо враждебные действия, например, захватят молящих олигархов на острове.
Наконец, многое и в комплекте с контекстом вызывает фейспалм:
Афинская эскадра не прибыла на помощь, так как афиняне не верили, что Ситалк выступит в поход, и ограничились отправкой к нему послов с подарками.
В общем, други мои, любую почти книгу можно прочитать с определенной долей интереса, если в ней присутствует авторский голос, а здесь его много.
И все-таки если вы не фанат античной истории или истории войн, и не обладаете особой склонностью крошить свои мозги чем-нибудь этаким, погружаться в фукидидские дебри, наверное, не стоит – Фукидид отфукидидит вас по полной программе.
81 понравилось
