Если говорить о сюжете книги, то он сравнительно прост. Советская власть в России опасно укрепляется, её пропаганда в разных странах становится угрожающей. Американские фашисты волнуются, они замышляют свергнуть эту власть. Согласно планам тайного заговора, в Петроград отбывает Артур Рокфеллер с паспортом американского коммуниста Василова. Его задача - подорвать строй изнутри. Подача сюжета не так проста - она удивляет странными происшествиями, загадочными перевоплощениями, удивительными описаниями... Назвать роман сказкой - правильный подход к произведению. Это именно сказка. Стоит лишь взглянуть на Петроград, вся промышленность которого сосредоточена в одном месте. Фабричный посёлок представляет собой три круга и торжество единого метода хозяйства: первый круг - промышленность добывающая, второй круг - промышленность обрабатывающая, третий - промышленность фабричная. Сказочны и возможности: подчинять себе материалы, проходить сквозь стены, менять облик. Величайшая в мире революция позволила завоевать орудия производства и сделать человека счастливым. В романе это звучит как "осуществление утопии".

— Утопия! – вздохнул Василов. — Вот именно, – живо подхватил Энно, – мы поставили себе задачей осуществление утопии.

Становится понятно, что самое важное - идеи, которые Мариэтта Шагинян вкладывает в свою счастливую сказку. Убеждённость, что продуктами производства должен владеть их создатель, звучит неоднократно, идея звучит в Америке и Петрограде. "Счастье дают лишь две вещи: созидание и познание" - говорит Энно лже-Василову и выкладывает теорию обретённого счастья. Если до сих пор "те, кто созидал, ничего не знали, а те, кто познавал, ничего не созидали", то достаточно сделать производство познавательным, а познание - производственным при помощи "метода единого хозяйства" и наступят счастливые времена. На деле это выглядит так: все учащиеся работают в деле, и все рабочие учатся.

Тема, идея, сюжет - об этом задумалась во время написания отзыва, во время чтения была увлечена другим - любопытным способом подачи материала. Если просмотреть всё вышенаписанное, то может возникнуть ложное впечатление о книге (для тех, кто не читал её лично). Привлекает читателя, в первую очередь, лёгкость слога, тонкий юмор, даже пародийность в сказке носит воздушный характер, она не утяжеляет произведение. Мариэтта Шагинян пишет свой роман так, словно с видом фокусника вытаскивает перед глазами читателя яркие картинки, мелькающие с быстротой кадров фильма. Если учесть, что знакома с автором была лишь по её книгам о Ленине, то можно представить моё удивление при чтении этого авантюрно-фантастического романа.

Вот что я люблю. Как объяснить, что книга как раз по тебе? Все факторы сходятся - об интересном (хотя сложном и жутковатом) времени, в меру иронична и пародийна, с хорошими и свежими идеями, а автор писала ее искренне и с душой. Но это все аналитика, а книга-то сплав всего этого, настоящая поэма в прозе.

Итак, перед нами переработанный в начале 50-х авантюрно-комедийно-пародийный роман 1923 года о помощи американских рабочих молодой Советской России. Как деревянно звучит и как это далеко от живого, кипучего юмора текста! Весь роман - отчетливое, выпуклое порождение революционного времени. Он кинематографичен в том старом, немом смысле, когда текст можно представить в виде чередования неозвученных картин в духе “Человека с киноаппаратом” Дзиги Вертова. Этот новый, необычный монтаж, этот новый ритм, убыстренный темп - все здесь.

Меня сразила идея секретных ходов в стенах и прочей власти над вещами тайного общества американских рабочих. Эта метафора вездесущности труда, достаточно прозрачная, сама по себе конвертировалась в прекрасную центральную идею. Я снова вспомнил Таттла из “Бразилии” Терри Гилиама - он тоже существовал в таких вот подкладках системы.

Удивительно, как быстро тогда менялся мир. Всего через десять с небольшим лет Стейнбек будет писать о рабочих союзах с горечью ( И проиграли бой , например), так как освобождения труда все не происходило, а маховик репрессий против активистов раскручивался. А в 1923 все казалось таким радужным, близким (и это несмотря на только что ушедшую в прошлое Гражданскую).

Отдельно стоит вспомнить и утопическую часть, развернутую автором в главах о Петрограде. Какая славная вещь - ирония. Автор прекрасно знала, что она описывает будущее не всерьез, поэтому ее описание очень выгодно смотрится на фоне слишком серьезного Замятина ( Мы , 1924). Единые комплексы производства, невероятная электрификация всего и вся, а Петроград снова столица - вот, оказывается, секрет победы социализма.

Вообще эта легкость, это удивительное ощущение предвкушения хорошего, разумного, доброго, вечного задает тон книги. И милая литературная игра с именами а-ля Недоросль . И как бы не были ужасны и звероподобны капиталисты, трудящиеся побеждают их шутя.

Любопытно посмотреть и на врагов. Это (уже) итальянские фашисты, всякая эмигрантская братия (о, как над ними измывается и иронизирует автор!) и американские капиталисты. При этом Шагинян за счет легкости стиля смотрится лучше А.Н. Толстого в Гарине или Беляева в Борьба в эфире , ее капиталисты страшнее и комичнее одновременно. И заодно реалистичнее айнрендовских.

Ох уж эта утопия 20-х, мир, где все возможно, где техника и электричество открывали дорогу в мир социальной гармонии! Реализовалась ты, пожалуй, только в Солнечном городе из второго тома приключений Незнайки.

«Любовь прекрасной Фисбы и Пирама, Короткая и длительная драма, Весёлая трагедия в стихах».

Так охарактеризовал плотник Пигва спектакль, которым он и его друзья-ремесленники: столяр Миляга, ткач Основа, медник Рыло — собирались потешить царственных особ (всё это происходило в пьесе «Сон в летнюю ночь». — прим. К.О.). Мне не хватает Пигвиной лаконичности, чтобы охарактеризовать жанр, в котором написана одна из любимых книг моего детства — «Месс-Менд». Это политический, авантюрный и немного НФ (по части биологии) детектив, плюс утопия, плюс триллер, плюс мистика, плюс сатира, плюс кусочек постмодерна (так, один из персонажей резко вмешивается в действия автора, и последнему приходится подчиниться; а пассаж про алжирского бея — явное подмигивание Мариэтты Ш. из-под маски Джима Доллара), плюс, конечно же, литературная мистификация. Понятно, в детстве меня такие тонкости нимало не занимали, так что высший балл книге при теперешнем прочтении хоть и остался прежним, но вызван совершенно иными причинами.

«Месс-Менд» — фактически отклик новой отечественной литературы первых лет революции на призыв «нам нужен красный Пинкертон!» :) и Мариэтта Шагинян, откликнувшись на этот парадоксальный лозунг, сотворила свой роман-сказку буквально за три месяца, азартно и весело.

Писала я в необычном возбуждении: мне самой хотелось поскорей узнать, что будет дальше.

Роман даже сейчас действительно на редкость увлекателен, страницы летят веером. Я за столько лет, к счастью, прочно забыла подробности и хитросплетения сюжета, но уже с первых строк, с предисловия, имена Микаэля Тингсмастера и Лори Лэна вызвали в душе радостное трепыхание с попискиванием, а %имя главзлодея% — неконтролируемый озноб. Должна предупредить: «пинкертон» получился действительно «красным», так что решительно не рекомендую эту книгу тем, кто пятится от революционных мотивов даже в «Приключениях Чиполлино» и «Трёх толстяках». Противостояние молодой Страны Советов и не желающего сдавать свои позиции капитализма выведено Шагинян остро, лапидарно, плакатно, как в «Окнах РОСТА». И всё же присутствует в этом какая-то незримая улыбка автора, ласковая усмешка даже — это чувствуется в некоторой утрированности сцен и пародийности сюжетных ходов: читатель понимает, что всё это немножко не всерьёз. Апарт: только что (перечитывая рецензию перед «выходом в эфир») поняла, что «Месс-Менд» был бы идеален в формате графического романа — сюжетно; прелесть богатого авторского языка неизбежно пострадала бы.

Приключения по обе стороны океана поражают своей красочностью и запутанностью, одни тайны влекут за собой другие, восторг вызывает сама идея романа-трюка и трюков внутри него, особенно фантдоп, в русле которого настоящими хозяевами вещей являются не владельцы, не собственники их, но создатели: изобретатели, рабочие, ремесленники. И вещи верно служат им, позволяя видеть скрытое, молниеносно перемещаться из одного места в другое, помогая в обретении свободы. Нет, не одним пафосом классовой борьбы полны страницы романа. Здесь соседствуют жестокие, кажущиеся немотивированными убийства и комедия-буфф с участием кошки миссис Друк (внезапно заканчивающаяся мрачно и натуралистически), романтическая история и загадочное превращение человека во что-то жуткое и невообразимое, Петроград будущего, напоминающий одновременно город Солнца Кампанеллы и Солнечный город Носова — и опасные трущобы, населённые «недобитой аристократией»… Один из лучших «агитмоментов» — когда олигарх Джек Кресслинг в буквальном смысле слова диктует политику: кто какую резолюцию обязан принять, где и какие демонстрации следует организовать, и какая именно часть общества должна выразить удовлетворение по этому поводу. Зощенковские интонации узнаёшь в диалогах коммуниста Василова и его жены Кати Ивановны (эти нарочито нелепые имена призваны были убедить тогдашнего читателя, что книга действительно написана американцем, слабо ориентирующимся в русских реалиях)…

Многочисленные персонажи романа необыкновенно хороши. Мой любимец — вспыльчивый, сварливый и чертовски проницательный доктор Лепсиус (в котором позже узнала черты Гаспара Арнери из вышеупомянутых «Трёх толстяков» Олеши и доктора по имени Люш Пибоди из романа «Сарторис» Фолкнера). Но главное их достоинство — то, что Шагинян каждого из них, от ключевых до совершенно эпизодических, наделила разнообразнейшими речевыми характеристиками. Многим современным авторам поучиться бы у неё. Герои обладают разным словарным запасом, в свойственной только им манере строят фразы, и одного с другим нипочём не перепутаешь. Чтобы никому из главных или второстепенных героев не было обидно :) приведу в пример речь некоего возницы, который и появляется-то в романе на одну неполную страничку. Да, Мариэтте Сергеевне в чувстве стиля и в юморе не откажешь. Даже в употребление штампов (бедные, но честные; ни для кого не секрет) вложены одновременно и простодушие Джима Доллара, и сарказм Шагинян. Один из любимых мною фрагментов «Месс-Менда» — тот, что происходит в Иллинойсе и, простите за фонтан аналогий, чем-то напоминает ковбойские и плутовские рассказы О. Генри.

Книга, невзирая на все мои восторги, не из одних достоинств состоит. Есть в ней некоторые нелепости, несостыковки, авторские ошибки — но на этот раз охотно их прощаю, учитывая ещё и то, что роман публиковался с продолжением. Хотя нет, двумя смешочками поделюсь. Первый очень простой: Биск собирается при помощи компаса определить широту и долготу :) Второй чуть заморочнее: почему похожи Элизабет Вессон (миссис Вессон, т.е. по мужу!) и Клэр Вессон, незамужняя её племянница? О_о

Напоследок. Сама читала в бумаге, но приношу мою искреннюю благодарность человеку, оцифровавшему почти антикварное уже, полувековой давности издание ЦЕЛИКОМ: в электронную версию входит не только текст собственно романа, но и все, как сейчас сказали бы, «допы»: вступительный очерк о жизни и творчестве Джима Доллара и предисловие Н.Л. Мещерякова к первому изданию (тоже являвшиеся частью литературной игры), а также воспоминания М.С. Шагинян «Как я писала «Месс-Менд» — весёлые, энергичные, стилистически «рифмующиеся» с романом. Так что желающие могут ознакомиться ;)