Цитаты из книги Коллекция

Вдруг подъезжает машина. Он за рулем. И спрашивает меня, как проехать на Болсовер-стрит. Болсовер-стрит, говорю ему, в самой середине хитрого узла с односторонним движением. Добраться туда проще простого; беда в том, что, добравшись, не выберешься. Если, говорю, он и правда хочет попасть на Болсовер-стрит, то вернее всего будет сразу свернуть налево, потом первый поворот направо, потом второй направо, третий налево, не пропустить магазин скобяных изделий, развернуться на площади, держась ближе к центру, а там направо по Второй Конюшенной — и стоп. Упрешься в высоченное учреждение с полукруглым внутренним двором. Тут можно словчить: полукруг по двору, выехал на другую улицу и следуй указателям, мимо двух светофоров и налево первым разрешенным поворотом. Все время держи перед глазами телевизионную башню. Дальше вообще пустяки: задним ходом в подземный автопарк, переключай скорость, дуй напрямую — и пожалуйста, вот тебе Болсовер-стрит. Я его, правда, опять предупредил, что найти Болсовер-стрит — это полдела, главное — отмотаться от нее. Знавал, я говорю, одного-двух таких, что годами катались туда-сюда по Болсовер-стрит. Вся их молодость пошла псу под хвост. А кто там живет — у тех лица серые, а на лицах беспросветная тоска, но кому какое дело, сами понимаете. Всем лишь бы сберечь нажитое путями неправедными.

Макканн. Он весь вспотел! Гольдберг. Когда вы последний раз молились? Макканн. Он вспотел! Гольдберг. Число восемьсот сорок шесть очевидное или вероятное? Стэнли. Ни то ни другое. Гольдберг. Неверно! Число восемьсот сорок шесть очевидное или вероятное? Стэнли. И то и другое. Оно очевидно, но не вероятно. Гольдберг. Неверно! Как вам кажется, почему число восемьсот сорок шесть вероятное по очевидности? Стэнли. По аксиоме. Гольдберг. Неверно! Оно очевидное по вероятности. Мы признаем вероятность лишь после того, как убеждаемся в очевидности. Оно вероятно, потому что очевидно, но не наоборот. Вероятность допускается лишь после доказательства очевидности. Макканн. Правильно! Гольдберг. Правильно?! Разумеется, правильно. Мы, вообще, Уэббер, во всем правы, а вы не правы.

Гольдберг. Чем промышляете? Стэнли. Играю на пианино. Гольдберг. Сколькими пальцами? Стэнли. Без рук!

Гольдберг. Что вы говорите! На пирсе, значит? И хорошо играет? Мег. Ой, чудесно. (Присаживается к столу.) Давал он как-то концерт… Гольдберг. И где же? Мег (путаясь). В этом… ну… в общем, в одном большом таком зале. Отец ему шампанское преподнес. А потом зал заперли, а он выйти не может! Сторож домой ушел. Пришлось ему до самого утра взаперти сидеть. (С уверенностью.) Его все так благодарили. Пауза.

Дэвис. Ты, ворюга ублюдочный… ворюга чертов… отдавай мою… Астон. Пожалуйста. (Протягивает сумку Дэвису.) Мик хватает ее. Астон забирает ее. Мик хватает ее. Дэвис тянется за ней. Астон забирает ее. Мик тянется за ней. Астон дает ее Дэвису. Мик хватает ее. Пауза. Астон забирает ее. Дэвис забирает ее. Мик забирает ее. Дэвис тянется за ней. Астон забирает ее. Пауза. Астон отдает Мику, Мик — Дэвису. Дэвис прижимает сумку к себе. Пауза. Мик смотрит на Астона. Дэвис отходит с сумкой. Роняет ее. Пауза. Астон и Мик наблюдают за Дэвисом. Он подбирает сумку. Подходит к своей кровати и садится. Астон подходит к своей кровати, садится и начинает свертывать сигарету. Мик стоит не двигаясь. Пауза. В ведро падает капля. Они задирают головы. Пауза.

Сара. Десять лет назад никакого любовника у меня не было. Тогда не было. Не в медовый же месяц. Ричард. Не имеет значения. Важен факт: я — муж, который предоставляет свой дом любовнику жены в любой день, когда она этого захочет. Пожалуй, я слишком щедрый. Я щедрый, а? Сара. Конечно. Ты ужасно щедрый. Ричард. Передай ему, пожалуйста, мои наилучшие пожелания и попроси его — если хочешь в письменной форме — прекратить эти визиты. Начиная с… (смотрит на календарь) двенадцатого числа сего года. Длинная пауза. Сара. Как ты можешь так говорить? (Пауза.) И почему сегодня? Это так неожиданно. (Пауза.) А? (Придвигается к нему.) Да, на работе… у тебя был тяжелый день. Все эти заокеанские гости, они утомляют. Но говорить так… просто… просто глупо. Я здесь. Я с тобой. И ты всегда понимал, как много значат эти свидания. Ты всегда понимал. (Прижимается к нему щекой.) А понимание встречаешь так редко, дорогой.

Ленни. Ах, да. (Пауза.) Но Тэдди, ты ничего нам не рассказываешь о своей работе. Ты доктор философии. Что ты преподаешь? Тэдди. Философию. Ленни. Тогда хочу кое о чем тебя спросить. Ты не находишь некоего логического несоответствия в основных положениях христианского теизма? Тэдди. Этот вопрос вне моей компетенции. Ленни. Хорошо, спрошу иначе… Надеюсь, ты не против, если я задам тебе несколько вопросов, а? Тэдди. Если они в моей компетенции. Ленни. Давай я спрошу тебя так: может ли непознанное заслуживать уважения? Другими словами: как можно поклоняться тому, чего не знаешь? В то же время было бы нелепо полагать, что познанное нами непременно заслуживает поклонения. То, что мы знаем, можно оценивать по-разному, но, рассуждая здраво, поклоняться этому не обязательно. Другими словами: кроме познанного и непознанного что еще существует? Пауза. Тэдди. Боюсь, что я не тот человек, кто может тебе ответить.

Караульный. Скажи ей, что можно говорить на ее языке. Новые правила. Вплоть до дальнейших распоряжений. Заключенный. Мама! Она не реагирует, сидит неподвижно. Дрожь заключенного усиливается. Он валится со стула на колени и начинает задыхаться и неистово трястись. Сержант входит в комнату и изучает трясущегося на полу заключенного. Сержант (караульному). Ты только взгляни на него! Ты идешь им навстречу, чтобы протянуть им руку помощи, а они класть на это хотели. Затемнение.

Роберт. Я плохой издатель, потому что я ненавижу книги. Или точнее — прозу. Еще точнее — современную прозу, а совсем точно — современные романы, когда за первенцем сразу вылетает второй, и ты изволь пестуй это дарование, дрожи над ним, рискуй деньгами, науськивай на третий роман, не слезай, пока не напишет, хлопочи о суперобложке, корми рецензентов, колдуй с договором, следи, чтобы баловень судьбы работал на износ, — и всё, видите ли, во имя Литературы. Знаешь, что у вас с Эммой общего? Вы оба любите литературу. То есть современную прозу, вы любите новый роман нового Кейси или Спинкса. Вы без этого жить не можете.