Цитаты из книги L'Étranger

У меня никогда не бывает ничего интересного. Вот я и молчу.

Всякий разумный человек так или иначе когда-нибудь желал смерти тем, кого любит.

Все равно, как ни крути, всегда окажешься в чем-нибудь да виноват.

Как всегда, когда я хочу избавиться от кого-нибудь, кого слушаю через силу, я сделал вид, что со всем согласен.

Однажды, довольно давно, я уже определил суть «Постороннего» фразой, которую и сам признаю весьма парадоксальной: «В нашем обществе всякий, кто не плачет на похоронах своей матери, рискует быть приговоренным к смертной казни». Из предисловия автора

В сущности, нет такой мысли, к которой человеку нельзя привыкнуть.

Ложь — это то, к чему все мы ежедневно прибегаем с целью облегчить себе жизнь. Предисловие автора

Будут судить его за убийство, но пошлют на смертную казнь только за то, что он не плакал на похоронах матери.

В сущности, все мы осуждены на смерть.

Иногда людям кажется, будто они в чем-то уверены, а на самом деле это не так.

Но ведь всякий знает — жить не стоит труда. В сущности, я прекрасно понимал, что умереть в тридцать лет или в семьдесят — невелика разница, все равно другие мужчины и женщины останутся жить после тебя, и так будет еще тысячи лет. Ясно и понятно, чего проще. Теперь или через двадцать лет — все равно я умру.

   Итак, меня считали разумным. Но я не мог понять, почему же то, что в обыкновенном человеке считается достоинством, оборачивается сокрушительной уликой против обвиняемого.

Я корил себя за то, что не обращал прежде внимания на рассказы о казнях. Следовало интересоваться этим вопросом. Никогда не знаешь, что может с тобой случиться.

"Уходя, я чуть было не протянул ему руку, но вовремя вспомнил, что я убийца"

Вечером за мной зашла Мари. Она спросила, думаю ли я жениться на ней. Я ответил, что мне все равно, но если ей хочется, то можно и пожениться. Тогда она осведомилась, люблю ли я ее. Я ответил точно так же, как уже сказал ей один раз, что это никакого значения не имеет, но, вероятно, я не люблю ее.

Когда мне физически не по себе, все мои чувства и мысли путаются.

И тут я увидел вереницу лиц напротив. Все они смотрели на меня, и я понял — это присяжные. Но я их не различал, они были какие-то одинаковые. Мне казалось, я вошел в трамвай, передо мною сидят в ряд пассажиры — безликие незнакомцы — и все уставились на меня и стараются подметить, над чем бы посмеяться.

Не люблю, чтобы меня заставали врасплох. Уж если что-то должно случиться, лучше я буду к этому готов.

Мама часто говорила, что человек никогда не бывает совершенно несчастен. В тюрьме, когда небо наливалось краской и в камеру проскальзывал свет нового дня, я понял — она была права.