
Я сердце отдал, с жаром неустанным, Моей фантазии далеким странам И существам, что сотворил я сам...
Прочитанный на днях "Очерк жизни Эдгара По" Константина Бальмонта настолько заразил меня поэтичным слогом автора, что захотелось перечитать лирику По в переводах поэтов Серебряного века.
"Я молод - мне еще нет двадцати - я поэт - если глубокое почитание всей красоты может сделать меня таковым - и хочу быть им в общепринятом смысле слова. Я отдал бы мир, чтобы воплотить хотя бы половину тех мыслей, которые проплывают в моем воображении".
Так писал Эдгар По, когда ему не было еще и двадцати. В данном сборнике есть и ранние его стихи и более поздние. Посвящения, сказки, знаменитый "Ворон". Для многих По остается все же прозаиком, мистиком, человеком, основавшим жанр детектива. А вместе с тем, этот гений расчета, математик, логик и мыслитель, криптограф, детектив, отъявленный драчун и мрачный неудачник в своих самых больших любовях, был застенчивым романтиком и поэтом в душе.
Земного ничего - один лишь луч (Очей красы), отброшенный цветами Земного ничего, лишь дрожь-напев, Мелодия среди лесных прогалин. Иль голос сердца, где кипела страсть, Звук радости, столь мирно отошедшей, Что словно ропот в раковине он, Как эхо должен быть и так пребудет О, ничего из всей земной золы Но вся краса - и все цветы с Любовью Вся красота - все пышности цветов, Что увивают наши здесь беседки, Украсили тот мир в дали, в дали Светило то бродячее зажгли.
Немного непривычная для слуха современных читателей песнь, но, согласитесь, очень образная и элегантная. Вообще, при упоминании лирики Эдгара По сразу в виде ассоциаций всплывают эпитеты "мрачная", "депрессивная", "сумасшедшая". А мне некоторые его стихи напомнили мелодикой и баюкающей нежностью сказки Пушкина. По крайней мере, Бальмонт, как мне кажется, пытался создать в своих переводах именно такой образ:
Лишь ветры дремлют пеленой Над зачарованной страной. Не ветром движутся стволы, Что полны зыбью, как валы Вокруг Гебридских островов. И не движением ветров Гонимы тучи здесь и там, По беспокойным Небесам.
Неужели не приходят тут же другие строки - "он плывет себе в волнах на раздутых парусах"? Но все равно ведь - КРАСИВО! А вот любовная лирика мне не понравилась. Несмотря на то, что у По было столько предпосылок стать певцом несчастной любви, его любовная лирика, лично мне показалась достаточно примитивной и зажатой. Безэмоциональной.
Двузвездьем глаз твоих я пьян! Душе твой вздох как небо дан! Тебе взвил кудри отблеск лунный, Как ветерок цветы в июне.
Правда, это перевод Брюсова. А практически все, что понравилось в этом сборнике было в переводе Бальмонта. И все же, кто он, поэт Эдгар По? Нежный лирик или мрачный романтик? Скорее, все же второе. К примеру, вот такой безумный театр жизни изобразил По в своем стихотворении "Червь-победитель":
Имея подобие Господа Бога, Снуют скоморохи туда и сюда; Ничтожные куклы, приходят, уходят, О чем-то бормочут, ворчат иногда. Над ними нависли огромные тени, Со сцены они не уйдут никуда, И крыльями Кондора веют бесшумно, С тех крыльев незримо слетает - Беда!
Многие его произведения унылы и в образности присутствуют сны, мечты, счастье, которого не испытать. Часто встречается слово "никогда". Вспомните того же "Ворона". Жизнь По не была сахарной и именно о такой жизни он и писал. Зацепило, привлекло своей метафоричностью произведение "Колокольчики и колокола". Вся жизнь за четыре звона:
1. О как звонко, звонко, звонко, Точно звучный смех ребенка... Колокольчики звенят. ... 2. Слышишь к свадьбе звон святой, Золотой! ... 3. Слышишь, воющий набат, Точно стонет медный ад! Эти звуки, в дикой муке, сказку ужасов твердят. ... 4. Похоронный слышен звон, Долгий звон! Горькой скорби слышны звуки, горькой жизни кончен сон. ...
Короткая, очень странная жизнь. Очень странная, но яркая, оставившая после себя столько звездочек... Я считала его сумасшедшим гордецом. Теперь он для меня совершенно другой. Просто непонятый романтик. Мрачный лирик, которого потрепала жизнь.
Все скажут, я - гордец. Кто скажет так, тот - лжец! И сердце от стыда Стучит во мне, когда Все то, чем я томим, Клеймят клеймом таким!







































