Не знаю как так произошло, но образ Шута с детства представляется мне невероятно романтичным. Возможно трагикомичность персонажа так привлекает меня?..

Эта подборка посвящена Шутам в прямом - не переносном - значении этого слова. Если вы знаете книги - безусловно, хорошие на ваш взгляд - где Шут выступает главным или второстепенным (но не эпизодическим!) персонажем, прошу вас поделиться вашими знаниями. :)

Просьба оставлять хоть пару строк о книге и её главных героях в рекомендациях. Спасибо!

Мне очень нравилась ранняя Токарева. Ее часто печатали в различных женских журналах и я с удовольствием всегда читала небольшие повести о нашем, о женском. Когда в 90-е она вдруг стала очень модным автором, ее печатали и перепечатывали без конца и края, уже было что-то не то. И я перестала ее читать. А тут недавно увидела диск с фильмом "Своя правда", заинтересовалась, купила, посмотрела и решила прочитать первоисточник.
В целом мне понравилось и то, и другое. Но все же фильм и книга очень различны. Фильм более мелодраматичен. Он- о событиях в жизни женщины, о ее любви, детях, мужчинах, о том, как разваливалась наша общая страна и люди, которые еще недавно жили рядом, становились врагами. В книге все это очень сжато, но более детально прописан характер самой Марины. Но если ту женщину, из фильма, мне было искренне жаль, то Марина из книги произвела отталкивающее впечатление. В том, что у каждого своя правда-не поспоришь! Мы действительно на одни и те же события смотрим разными глазами. Но позиция Марины, мягко говоря, удивляет. Хотя чему тут удивляться? Сплошь и рядом такие "Марины" встречаются в окружении каждого.

Я вырастила сына? Значит имею право вторгаться без спроса в его семью и устанавливать в ней свои порядки! А то, что сын сам живет на жилплощади жены-ерунда, он же МОЙ сын. А значит, обязан...А жена-никудышная, да и внук на нее похож, поэтому не любимый. Просит деньги на расширение жилплощади, так как тесно стало из-за моего приезда с драгоценной внученькой? А вот-фиг ей! Половину сыночку на развитие "бизнеса", а половину в МММ отнесу! "Бизнес" не удался, а МММ оказался обманом? Так я же для вас старалась...

И это только один пример. Женщина, которая слышит только себя и которая живет с сознанием того, что ей кто-то чего-то недодал! Женщина, которая на доброе отношение к ней реагирует как на слабость дарующего человека и пользуется им, выходя за все возможные рамки. И ощущение от книги осталось такое, как будто с Мариной пообщалась. Есть же люди-этакие энергетические вампиры-чем больше они тебя грузят своими проблемами, тем им легче становится, они прямо-таки на глазах оживают, а тебя как будто к земле гнет. Вот и тут похоже: мрачная безысходность и беспросветность...

...Какая-то сволочь воткнула в муравейник палку, и муравьи суетились с утроенной силой. Восстанавливали разрушенное жилище.

Марина вгляделась: каждый муравей тащил в меру сил и сверх меры. Цепочку замыкал муравей с огромным яйцом на спине. Муравей проседал под тяжестью, но волок, тащил, спотыкаясь и останавливаясь. И должно быть, вытирал пот.

Марина вдруг подумала, что Земля с людьми – тоже муравейник. И она среди всех тащит непосильную ношу. А кто-то сверху сидит на бревне и смотрит…

Фильм такой тяжести не оставил. Хотя финал там подогнали под «Happy end» и это выглядело очень уж фальшиво...И все-таки ставлю четыре звездочки Токаревой, она мастер.

Что бывает, когда книгу пишут не просто двое авторов, посвятивших предмету повествования всю свою жизнь, но двое увлеченных, влюбленных в свое дело энтузиастов и знатоков? Как правило, в этом случае даже логарифмические таблицы могут читаться как поэма. «Десять величайших открытий в истории медицины» читаются как поэма, детектив, как увлекательнейшее приключение. И при этом все данные в книге строго точны и научны. Авторы не гонятся за дешевыми сенсациями, но умеют преподнести научные истины исключительно занимательно.

Десять открытий. Всего десять за все тысячелетия существования медицины. Причем читателю, не имеющему медицинского образования вообще сложно вспомнить хоть одно из них. Но каждое из десяти действительно повлияло на всю науку в целом. И не только на науку, но и на практику. Любой современный человек хоть раз делал рентгеновские снимки, множество раз принимал антибиотики и с самого детства защищен прививками от самых страшных болезней, веками убивавших больше народа, чем все войны вместе взятые.

Но здесь рассказано и о менее известных не специалистам вехах. Мало кто сейчас знает имя Везалия, а именно с него началось действительно научное изучение анатомии человека. Не все смогут вспомнить Гарвея или Левенгука, Дженнера или Гаррисона. Но все, о ком рассказано в десяти главах этой книги, сделали возможным существование современной медицины. Очень разные люди. Замкнутые, нелюдимые, общительные или отстраненные. Всех их объединяют не только сделанные открытия. Но то, благодаря чему появляются действительно великие открытия – неистребимое, огромное любопытство. Именно оно тот двигатель, который толкает вперед чистую науку. Так что это книга о любопытстве. Об энтузиазме, порой переходящем в фанатизм. О том зуде исследователя, который зовет бросить пустые светские обязанности и запереться в своей лаборатории.

Стоит заметить, что несколько первых глав могут читаться довольно тяжело. Не потому, что они плохо написаны, а как раз наоборот. Потому, что написаны они очень хорошо. Вот только речь в них идет о таких незнакомых современному человеку вещах, как вивисекция, то есть вскрытие живых животных, или о хирургических операциях в эпоху полного отсутствия даже намеков на обезболивание. Нам сложно вообразить полостную операцию или ампутацию конечности, когда все делается «по живому», если мы привыкли к тому, что даже пломбу у стоматолога нам поставят, предварительно сделав укол анестезии. Прочитав про то, что творилось в хирургии вплоть до позапрошлого столетия, всей душой поддерживаешь причисление открытия анестезии к величайшим в медицине.

Точно так же, как прививки, антибиотики, ДНК и рентген с компьютерной томографией. А главное, читая книгу, постоянно поражаешься той преданности своей идее, которая отличает настоящих ученых. Той преданности, которая заставляет заниматься наукой даже под угрозой собственному благополучию, здоровью, а временами и жизни. Хотя, не стоит сбрасывать со счетов и удачу. Она поспособствовала появлению почти половины этих открытий. Именно удача, случайность дала тот первоначальный толчок любопытству ученого. А в науке это, видимо, та команда, которая добивается успеха: упорство, энтузиазм, любопытство и удача.

Да простят меня почитатели Хемингуэя, я не могу понять, в чём секрет возвеличивания автора. "Фиеста" - второе после "Прощай, оружие!" и, может статься, последнее, что я прочитал у Эрнеста Кларенсовича. В обоих случаях я ожидал абсолютно иного. И скажу сразу, что судить я буду не рядового автора, а Нобелевского лауреата; спрос соответствующий. И не важно, что премия была получена через четверть века после написания "Фиесты".

Синопсис гласит, что речь в романе пойдёт о "потерянном поколении" - тех, кто вернулся с бойни Первой мировой, трудностях адаптации к реалиям мирной жизни. Здесь-то и кроется камень преткновения, корень разногласий или, если угодно, причина споров между почитателями и прочими. Ведь формально речь и вправду идёт о потерянном поколении, формально им и правда нечем заняться, кроме как упиваться вечерами напролёт, формально (прекращаю повторять это слово) мы понимаем, что нашим героям тяжело, они не могут найти себя и выход из порочного круга пьянок, пошлых отношений и отсутствия смыслов. И поклонники отчасти справедливо замечают: "Вот видите! Видите, как им всем тяжело, какое это на самом деле потерянное поколение и как всё прекрасно и правдиво показано - Париж 20-х, рыбалка 20-х, фиеста 20-х"...

Но позвольте, у меня есть только одно возражение: а автор-то где? Нет, серьезно: где Хемингуэй? в чём заслуга Хемингуэя, кроме того, что он и правда был участником Первой мировой и правда жил среди упадочного общества в Париже 20-х? Где личные переживания, где внутреннее осмысление (раз уж главным героем Хемингуэй делает самого себя)? Вообще, что в "Фиесте", что в "Оружии" прослеживается очень скудное осмысленное содержание. Тарантиновские диалоги хотя бы претендуют на философичность. Простая пьяная кухонная беседа всегда затрагивает глубокие вопросы. Здесь же на протяжении всей книги не затронут фактически ни один жизненно важный вопрос. Все диалоги просто ни о чём. Весь сюжет - череда посиделок в ресторанах и барах. С каким стараниям Эрнест прописывает всё то, что касается выпивки, - названия, впечатления. вкус, объем, - с таким же безразличием оставлен внутренний мир. Помнится, в "Оружии" был один осмысленный диалог-спор - между водителями перед артобстрелом и ранением - о том, что можно просто бросить оружие и перестать воевать. В "Фиесте" нет и этого.

Почему у автора такое лояльное отношение к стареющей леди легкого поведения? Почему такая позиция не объяснена на уровне героев? Почему Джейк вообще терпит выходки Бретт и спокойно наблюдает за её изменами и что происходит у неё в голове, когда она открыто изменяет любимому (как она говорит) человеку с матадором и кем угодно ещё? Позвольте, здесь мы должны додумать сами, - он же безумно её любит (что никак не раскрыто, а преподносится как данность, и всё тут), а она же была на войне и ей было тяжело, теперь она потеряна и другого ей не остаётся (что тоже очень слабо само по себе и опять же никак не затронуто автором - так есть, и всё). Пожалуй, литература в жанре "додумай для себя сам" имеет право быть, но какое это имеет отношение к великому искусству? Чего мы ждём от книги, автором которой является участник Великой бойни, а в синопсисе заявляется о потерянном поколении и психологических травмах? Ждём мы ценнейших, недоступных нам впечатлений, переживаний, переосмыслений реальности, ценностей, да чего угодно, ну какого-то внутреннего процесса! В итоге нам преподносят оболочку, набор действий, через которые мы должны сами додумывать всё внутреннее, как раз то, что и нужно было описать в первую очередь. Кабаки и вино - они и через сто лет такие же. Описывать завтрак и содержание стакана в ущерб содержанию души - преступно для человека, который имеет возможность сказать за всё поколение.

Вижу, что эта книга не в большом фаворе у читателей. Многие рецензии, набравшие большее количество голосов, дают книге две или три звездочки. В них ее многократно назвали поверхностной, а главную героиню наградили такими характеристиками как пустышка, лицемерка, эгоистка и т.д. Ее практически в один голос осудили за секс с незнакомым парнем, за наркотики, за безрассудные поступки. Я и сама не могу сказать, что эта книга великих литературных достоинств, но...

мне хочется прямо и, может быть, чересчур резко спросить: а вы пробовали умирать от лейкоза в 16 лет? Когда по сути все главное в жизни еще впереди?

Ты всегда так реагируешь, будто я все время веду себя неправильно.
Как будто я неправильно умираю.

А кто знает, как умирать правильно?

Все ее безрассудные поступки - это не только желание попробовать запретное, но и просто безудержное желание жить. Двигаться. Чтобы что-то происходило. Что ей еще оставалось - капитулироваь и ждать? Читая эту книгу я подумала о том, что у многих из нас есть огромное преимущество. То, когда человек оказывается внезапно смертен. Да, да. Уж лучше так.

Ее гнев мне понятен. Она 4 года ждет смерти, а люди вокруг нее имеют смелость (читай:наглость) верить в завтрашний день, строить планы. Вот только не надо делать вид, что все мы согласимся добро и смиренно доживать свои последние деньки. Не завидуя. Не перечисляя про себя всего того, чего тебе будет не хватать. Не стремясь оставить как можно больше о себе, пусть это будет всего лишь волосок на подушке, или твое имя на киоске, или воспоминание о тебе в душе другого человека. Не обвиняя в несправедливости всего происходящего.

Все уже и так знают, что Тесса ведет список. К концу книги он становится особенно важен. Но это уже не список дел, которые нужно успеть. Напротив, это уже то, что Тесса успела: обнять брата - новый пунктик списка, расспросить домашних об их делах - новый пунктик, помассировать ноги маме, которая устает на новой работе - еще один. Мне показалось, что в конце концов она смирилась, стала мягче и добрее, приняла. Но опять же, разве у нее были другие варианты?

Мне было ее очень жалко. Я была за нее очень рада, что она все-таки успела осуществить практически все свои планы. Я бы хотела обнять и найти слова утешения для ее мудрого отца, которому хватило любви, терпения и ума не озлобиться от выходок дочери, отпустить ее без горечи и осадка.

В одной из недавних рецензий на главной на другую книгу было очень хорошо сказано: кто мы такие, чтобы оценивать? Это, конечно, не блокадные дневники, не дневники из гетто, однако и такие люди живут где-то там, за больничными стенами, в своих унылых палатах. Я не уверена, насколько хорошо автор знакома с тем, о чем пишет, переживала ли подобное. Ее биографические сведения очень скудны. Может быть, она бывала в подобных онкологических центрах, когда ездила со своим театром на гастроли, и отсюда ее впечатления? Не знаю. Во всяком случае, я ей поверила.

И конечно, это ничуть не жизнеутверждающая книга. Но все-таки она учит чуть больше ценить то, что у тебя есть здесь и сейчас. Чего завтра может уже не быть.

«Если падает дерево а вокруг никого нет, раздастся ли треск?»

Я удивлена, поражена и до сих пор нахожусь в эмоционально-нестабильном состоянии после прочтения книги. Когда я ее покупала, думала будет забавный роман вроде "Дурной кармы" или легкое подростковое чтиво, а оказалось все наоборот. "Прежде чем я упаду" и Лорен Оливер открыли мне глаза - я терпеть не могу подобные книги. Я не люблю когда мой мир начинает пошатываться и что-то рушится. Когда мои поступки и суждения разбираются по косточкам. Когда я начинаю задаваться вопросом "Как я живу и не поздно ли я об этом задумалась?". И сразу в памяти всплывает роза с запиской "Никогда не поздно". И все эти вопросы после 444 страниц крупным шрифтом! Пусть я буду лучше читать подробно описанную расчлененку, но уж точно не анализировать.
После прочтения резко захотелось походить босиком по траве, приготовить экзотическое блюдо, проснуться раньше обеда, поцеловать небезразличного тебе человека, обнять родителей и попросить у всех прощения, не забыв озвучить как сильно ты их любишь, спеть старую песню под окнами друзей (можно фальшиво!) и даже написать свое последнее письмо Деду Морозу. Совершить наконец все те вещи, которые откладываются в самый дальний ящик на "потом". Потому что это жизнь, у нас не будет возможности исправить свой последний день, исправить последние сказанные с горяча (а может и нет) слова, понять что было сделано неправильно, понять себя в конце концов, осознать прошлое и убедиться в том, что все было сделано правильно. У нас перед глазами будет только темнота, в лучшем случае крышка гроба. И уж никак не что-то более живописное.
P. S. А в тот самый дальний ящик, мы имеем особенность заглядывать слишком поздно. И чтобы не говорила нам Сэм Кингстон, у всего на свете есть свой срок.
P. P. S. Берегите любовь и все такое.

Люди мира, будьте зорче втрое,
Берегите мир, берегите мир!
Берегите,
Берегите,
Берегите мир!
Александр Соболев ''Бухенвальдский набат''

История любой страны пишется миллионом таких историй, как рассказал в своём романе Анатолий Рыбаков, из множества частных судеб складывается эпоха, время. Чтобы писать такие книги в то время и чтобы их издали, нужно обладать филигранным мастерством слова, умело маскировать то, что явно никак не рассказать, не написать. Рыбаков это делает мастерски. Он не отрицает то хорошее, что было сделано при коммунизме (социальные достижения – ведь смог бы простой парень из украинского городка, внук и сын сапожника, получить высшее образование при царизме?), но не отрицает и плохого ( история старшего Левы – этот партийный фанатизм, неявный отказ от отца, комсомольские собрания с ''разбором'', арест Якова за халатность и антисоветскую деятельность). Всё это очень здорово и тонко выписывает Рыбаков в ''Тяжелом песке''. Мне кажется, что тут партийности и советскости ровно настолько насколько это было в антураже времени. Было такое время…И в этом времени простые люди жили, работали, любили, умирали, предавали.

Он вложил историю одной большой еврейской семьи, историю настоящей и большой любви, историю гетто в небольшом украинском городке, - в уста одного из сыновей Рахили и Якова, вложил так потрясающе точно, что я слышала хрипловатый мужской голос, который простым, чуть суховатым и скупым языком рассказывал мне историю своих родителей, сдерживая боль и слёзы. И можно ли их сдержать? История одной семьи, одного городка в чудовищной мировой статистике: столько-то сожгли в печах, столько-то замучены, столько-то расстреляны в гетто…Но это просто статистика. Чудовищная, но обезличенная. История Рахленко-Ивановских – это частная история. Первая Мировая, революция 17-го года, годы НЭПа, коллективизации и, наконец, война. Та самая жизнь, что состоит из боли, волнений, но и радостей, радостей любви, детства, близости родных. Та жизнь, за которую воевали во Вторую Мировую. Не за Сталина, не за коммунизм, а вот за этот украинский лес, за кефир в лесу, за поцелуи и расставания, за любовь. За – Жизнь. За то, за что пошел воевать сам Рыбаков, отсидев в 33 году за ''Контрреволюционную агитацию и пропаганду'', но, тем не менее, пошел воевать не за Сталина, а за жизнь. Но там, на полях сражений каждый из солдат знал за что воюет, отдает жизни, но знали ли те, кто остался в небольшом украинском городке за что их сначала поселили в гетто, а потом… За что?

Как красиво, точно и с необыкновенным юмором и теплотой выписан каждый герой романа: глава семьи – Авраам Рахленко (твердый, справедливый и мудрый старый еврей), тихая, неприметная и мудрая бабушка Рахленко, Иосиф – мелкий, скандальный, подлый, Яков – благородный швейцарский еврей, честный, умный, работящий, и, наконец, на мой взгляд, самый сильный и красивый образ – Рахиль. Она была непростая, гордая, упрямая, стальная, цельная. Но она была такая. Красивая в своей стальной упрямости. Так же, как красив Яков в своем благородстве. Они умели жить, любить, они умели не смирятся с обстоятельствами. Они вдвоем сумели выстроить свой мир, мир их детей и внуков, который так страшно был разрушен войной. История поломанных судеб и несбывшихся мечтаний, история предательства и мужества.

А ещё пока читала, меня мучил один вопрос: почему? Ну почему семь тысяч человек дали себя вот так убить? Потому что против чудовищ нет средств борьбы? Почему?

Я просто перепечатываю сюда мою рецензию на эту же книгу, относящуюся к его америскаскому оригиналу. Итак.
Я ожидала от этого продолжения "Делириума" большего. К сожалению, я мало что могу сказать хорошего об этой книге. Разве что экшн там сильный, но мне никогда не нравился экшн ради экшна.

Разочаровало, что Лина, так любя Алекса, совершенно наплевала на его судьбу, безоговорочно приняв, что он погиб, и даже не попыталась хоть чо-то узнать о нем. Просто сбежала, позабыв и про любовь, и про честь. Она сразу стала мне неинтересна. Дальше имеем кучку непонятных Изгоев (я буду пользоваться теми названиями, которые дала в собственном переводе), которые вдруг к зиме, словно перелётные птицы, отправляются на юг. Каждый раз это путешествие сопровождается смертями этих самых Изгоев. Вопрос: за каким дьяволом они каждую весну тогда тащатся на север? Совершенно непонятны эти номадные инстинкты. Они же не птицы, чтобы лететь на север за изобилием насекомых.

Дальше имеем точное повторение сюжета первой книги, только в зеркальном отображении. На этот раз молодой человек, полностью отвергающий любовь и готоый даже помереть, лишь бы поставить себя на службу государственной концепции. Встречает прекрасную изгойку, поначалу сопротивляется, потом любовь до гроба. Проще пути для написания продолжения нет. Оливер пропросту не стала утомлять свой мозг изобретением нового сюжета.

А когда оказалось, что вся затея с похищением, побегом и прочим экшеном - это проделки самих подпольщиков - я попросту начала смеяться. Прием показаллся мне искусственными и ничем не оправданным, создалось впечатление, что автору просто нечем заполнить то количество слов, о котором она договорилась с издательством.

Чтобы окончательно сделать всё донельзя банальным, выплывает первый любовник, почти уже позабытый нашей страстной влюбленной, и завязывается треугольник - а как же без него. Словом, насколько первая книга трилогии мне понравилась - я даже написала ее перевод - настолько же не понравилась вторая. Третью, возможно, даже и читать не буду.

Никто никогда не издавал сборника рассказов про кофе, тем более — с авторскими рецептами приготовления этого напитка. Поэтому нам пришлось это сделать, а вам теперь придется читать, а после — варить кофе по нашим рецептам и с удовольствием его пробовать.

Когда я морально готовилась начать чтение этой книги ключевым словом для меня было - придется. Так уж вышло, что я обладаю некоторой долей снобизма в отношении определенных авторов. К их числу когда-то относилась и госпожа Макс Фрай. Помню, послушала я как-то одну ее аудиокнигу. Шло легко, но не очень нравилось. И решила тогда: "Вот если бы лет в 14-16 мне Фрая почитать! У меня тогда Лукьяненко шел ну просто на "ура"! Фрай где-то там же пишет." Все так, да не так. Унылая зануда marfic думала так до того, как начала читать "Кофейную книгу". А как начала - так и всё. Попала под обаяние! Там ведь про нее, про Марфушу то есть! И ведь в каждом рассказе почти! Да еще с любовью, с юмором, с фантазией! Про нее саму, только лучшую из всех ипостасей. И спанье в ночной футболке, и тру-ля-ля по утрам, плюшки-ватрушки, любовники и прочая блоггерообразная жизнь. Прелесть, да и только. Дальше придется судить не строго, так как имеется личная симпатия к главным героиням рассказов. Вот он, безошибочный маркетинговый ход Фрай! Вроде бы и на виду он, а не поддаться искушению умиляться общим чертам и няшности героинь невозможно. Каждый рассказ чудесен, все они разные, по-своему прекрасные. Принимать, естественно, как и кофе - в разумных дозах - по три - пять рассказов в день, не больше.

Вообщем, всем девочкам от 20 и до бесконечности - пока не увянет чувство юмора и самовлюбленности - настоятельно рекомендую читать и наслаждаться. Настоящая девачковая книжка, только для тех, что уже и на работу походить успели, и пару любовников сменить, а там глядишь и пеленки чаду наловличились менять - кому как повезло. Только не шугайтесь - девачковая в самом хорошем смысле: именно девочкам она принесет наиобольшее удовольствие.

Моей дочке как-то дали на празднике читать стишок:

— Я одна ничья сестра!
Цапнул кот меня вчера.
Что ж, меня кусай, царапай,—
Я одна у мамы с папой,
Нету братьев у меня,
Папа с мамой — вся родня.(А.Барто)

Предлагаю подобрать книги, где ребенок один в семье. И это необязательно что-нибудь трагическое по теме одиночества! Просто констатация факта: единственный ребенок. Да! И необязательно девочка! Мальчики тоже! Участвуйте и добавляйте! И желательно с комментариями!!!