Цитаты из книги Лис

Лис в жизни знал только одну великую радость — жить в этом мире, двигаться вместе с планетой, утопать в снегах зимой, бегать по лужам летом, рыть ходы в сугробах и спать в траве под свист перепелок и мигание звезд. Не было для него ни большей радости, ни меньшей. Просто Лис не был человеком.

- Слушай, давно хотел тебя спросить, а ты где живешь? - спросил человек. - Там, - Лис махнул рукой в сторону окна. - А-а, - протянул человек, будто понял. - А где там? - Ну где-где.. В лесу живу, в поле, у тебя на чердаке, если захочется. - А я думал, ты в аду живешь. Лис фыркнул. - Сами вы в аду живете.

-Выдумщики... — вдруг сказал Лис. — Все выдумали, самих себя выдумали, горе себе выдумали и утешение себе выдумали.

Чем опаснее путь к сокровищам, тем ценнее они кажутся

Они боялись этой вселенной, оттуда несло холодом, там было темно и страшно. Люди забыли, что если смотреть в темноту, то это только сначала ничего не видно. Потом же, всмотревшись, можно разглядеть вечную красоту жизни.

В мире все разное. Нет ничего одинакового. Это только люди могут решить, что что-то с чем-то одинаково. А на самом деле даже две песчинки различаются так же сильно, как человек и дерево.

Я не знаю, что такое время. Я знаю только, что все его чувствуют, и чувствуют по-разному. Оттого и живут все по-разному. Одни быстро, другие не торопясь.

Бес предлагал человеку весь мир, а тот зачем-то прятал книги.

— Вот объясни мне, отчего вы — люди, тоскуете? Чего вам не хватает? — Бога забыли, вот и тоскуем. — А ты чего тоскуешь? Тоже Бога забыл? — Я об них тоскую, не о себе. — А если б один был, не тосковал бы? Человек задумался. — Не знаю.

Умеющий ценить малое сумеет ценить и большое. И шорох пчелиных лапок в дупле дерева, и колодец, из которого Странник достал мир, и всплеск рыбы в ночном озере, и перо журавля, падающее с неба от летящей стаи, и Великий Лед, и капля дождя, бегущая по шее, и Сияющая Тайна — все неизмеримо прекрасно, упоительно загадочно, переполнено светом вечности.

Так я же для жизни ем, чтоб жизнь моя продолжалась, а это не убийство. И птицы это знают, и рыбы. А эти, твои, для смерти его убили. Только чтоб убить.

Ведьма не спрашивала его о том, какого чуда он хочет, об этом нельзя было спрашивать. Это было что-то такое, о чем сам загадывающий мог и не догадываться. Никогда ведь до конца не знаешь, что тебе нужно в жизни.

Однажды замерзшего уже никто не отогреет.

Напоследок он оставил печаль. Печаль о том, что ничего не вернуть и все, кто ушел, уже не вернутся, что время, словно зазубренная стрела, входит под сердце и идёт только вперёд, яростное и неукротимое. Ему было грустно оттого, что пришел срок отдать себя земле, напоить травы из своей груди и глаз. Грустно ему было, что он не увидит этих трав и тех рассветов, что они будут встречать без него.

Смерти не минует никто, но зачем же дожидаться ее среди каменных стен и мертвого дерева? Здесь, у костра в лесу было веселее.

Но, как известно, каждое чудо охраняют сто драконов. И потому оно всегда идет рука об руку со смертью, как зима с летом, а день с ночью. По пути к нему можно тысячу раз оступиться и пропасть, и все же оно того стоит.

Он любил этот мир - за то, что тот всегда изменялся, каждый день и час, и никогда не повторялся.

Бес лукавил, он тоже иногда тосковал. Он не знал, почему он тосковал. Просто иногда что-то начинало тянуть за душу. Куда её тянуло, душу эту, он не знал, но хорошо понял, что любую тоску разгоняет дорога. И когда тоска наваливалась на него, он уходил бродить, не зная, куда заведут его ноги, где он заночует и что поест. Тайны леса и простор степей - лучшие лекарства от дурного настроения.