Цитаты из книги Пастка на дурнів

Чем чаще подписывал человек клятву верности, тем вернее он был предан родине, тут у капитана Гнуса не возникало ни малейших сомнений, и капрал Колодный подписывал его именем клятву верности по нескольку сот раз на дню, чтобы он мог без труда доказать, что предан родине самоотверженней, чем кто бы то ни было другой.

Все узнали, что он обэпэшник, из его собственных, всегда секретных сообщений, со строгим наказом каждому никому об этом не сообщать.

Почему, собственно, я должен подставлять задницу немецким зенитчикам, чтобы наш полковник стал генералом?

Ему вовсе не улыбалось рыть ямы до конца жизни, хотя до конца войны он вполне согласился бы их рыть.

— Справедливости? — изумленно переспросил полковник. — А что такое справедливость?

— Следующий вы, Попинджей. Этот разбор закончим и начнем ваш. Ясно? — Так точно, сэр! А в чем меня будут обвинять? — А какая, к дьяволу, разница, Попинджей?

Приплюсуйте к его обвинениям — неперебивание без обращения «сэр».

Из всех его особенностей самой лучшей была жена, а из всех особенностей жены самой лучшей была ее подруга.

"В университете своего штата он занимался так серьёзно, что гомосексуалисты считали его интеллектуалом, а интеллектуалы- гомосексуалистом."

Йоссариан посещал общеобразовательные занятия в надежде выяснить, отчего совершенно незнакомые ему люди только тем и занимаются, что норовят его убить.

А вокруг волновалось море специалистов, которые специализировались на его недугах, пытаясь определить, в чем же с ним дело.

Он был достаточно сообразителен и понимал, что рытье ям в Колорадо — не самое плохое занятие в военное время.

Ему говорили: "Не убий" - и он не убивaл, покудa не попaл в aрмию. Тaм ему велели убивaть, и он убивaл.

Некоторые люди стрaдaют врожденной посредственностью, другие стaновятся посредственными, a третьих упорно считaют посредственностями.

-- Я хочу, чтобы кто-нибудь мне сказал, -- умоляющим тоном обращался к кадетам лейтенант Шейскопф. -- Если в чем-то моя вина, скажите мне. -- Вот видишь, он сам хочет, чтобы кто-нибудь ему сказал, -- заметил Клевинджер. -- Он хочет, чтобы все помалкивали, идиот, -- ответил Йоссариан. -- Разве ты не слышал? -- горячился Клевинджер. -- Слышал, -- отвечал Йоссариан. -- Я слышал, как он очень громко и внятно сказал, чтобы мы все заткнулись подобру-поздорову.

- Почему ты меня никогда не постегаешь кнутом, милый? — обиженно надув губки, однажды ночью спросила жена. - Потому что у меня нет на это времени, - нетерпеливо огрызнулся он. - Нет времени, ясно? Неужели ты не знаешь, что у меня парад на носу?

Или вы для нас или вы против нас. Вопрос стоит только так.

Из смерти нет пути назад, в жизнь.