Фердиа Леннон - Glorious Exploits
18+
User AvatarВаша оценка
4,3
(526)

Glorious Exploits

Трогательная5
Грустная4
Смешная2
Вдохновляющая1

Возрастные ограничения:

18+

Критика

DONNA EDWARDS, ASSOCIATED PRESS

"The book is crass, quick-witted, and dialogue-heavy, making it a quick read to boot ... While I'm sure history buffs will get some extra layers of entertainment, rest assured that even for someone like me who is woefully bad at history and has never taken much interest in Greek or Roman stories, it's still a hoot."

Рейтинг LiveLib

4,3
526 оценок
  • 5
    56%
  • 4
    35%
  • 3
    6%
  • 2
    3%
  • 1
    0%
User AvatarВаша оценка

Эмоции читателей от книги

Трогательная5
Грустная4
Смешная2
Вдохновляющая1
Прочитали 579Хотят прочитать 782

Рецензии

  • Аватар пользователя
    mrubiq
    12 марта 2026

    Я впечатлён!

    В издательстве Корпус в этой серии выходили раньше Мадлен Миллер - Цирцея , Дженнифер Сэйнт - Ариадна и Мадлен Миллер - Песнь Ахилла . Поэтому я ожидал чего-то похожего, добротного ретеллинга с современной фокализацией. И вот мне прилетает в первых же строках "какого х..я, Аполлон?!". Первая часть книги головокружительна. История о том, как два безработных гончара из Сиракуз организуют постановку трагедий Эврипида силами пленным афинян, захватывает чуть более чем полностью. Автор использует штамп о гопниках, одержимых искусством и гуманизмом, но делает это так талантливо, что ему веришь. Да, история больше отличается умилительностью, чем правдоподобием, но оно как будто не самый важный компонент античной трагедии. Параллельно развивается история любви рассказчика, и она тоже щемяще нежная, просто мимими. Чтобы уж прямо совсем обезоружить читателя, автор добавляет в число действующих лиц детей, пострадавших от войны, но прощающих своим обидчикам. А вот дальше, тоже в соответствии с законами жанра, начинается просто пи..ец трагедия в буквальном смысле. Строй текста сразу меняется, веселье исчезает, как будто хор переодевает маску с уголками рта вверх на маску с уголками рта вниз. Не хочу спойлеров, но думаю, равнодушными вы не останетесь. Большим достоинством книги, помимо увлекательно сюжета, проективных героев и привлекательной мета-идеи, является то, что построена она так же, как и то, о чем рассказывает. Наверняка, для этого есть какое-то специальное слово, но я его не знаю и поэтому скажу по рабоче-крестьянски: в романе использованы те же приемы, что использовал Эврипид, трагедии которого ставят герои. Смотрите – дети Медеи и дети, сопровождающие парочку режиссеров, неподвластная никому воля рока, даже бог из машины, и тот есть! Особое удовольствие – наблюдать это через постмодернистскую оптику, предлагаемую автором.

    UPD: Уже после того как дочитал книгу, через пару недель наткнулся на информацию о том, что сам сюжет книги - не вымысел автора. По Плутарху подобная история в самом деле имела место - когда один из пленных афинян запел строки из "Электры" Еврипида, победители сжалились и не стали убивать их.

    Читать далее
    like151 понравилось
    977
  • Аватар пользователя
    NotSalt_13
    24 августа 2026

    V век до нашей эры. Сиракузы. Идет Пелопонесская война, и сотни афинян после неудачного наступления на Сиракузы оказываются в плену. Их держат в карьере, они гибнут от голода, жажды, болезней. Два сиракузянина, безработные гончары Гелон и Лампон, решают поставить силами пленных афинян спектакль — "Медею" Еврипида. Но в актеры, которых обещают кормить и поить, берут только тех, кто может по памяти рассказать хоть несколько строк из великой трагедии. Нужно найти деньги и на питание, и на костюмы, и на декорации, а ещё необходимо уговорить сицилийцев, которые ненавидят афинян, прийти на представление. А сейчас представьте именно вы... Они оба идут мимо рва с рабами, предвкушая предстоящие события и обсуждая свой план и последние происшествия в самых выразительных красках.
    – Как ты думаешь... У нас всё получится? - спрашивает Гелон.
    – Хотелось бы в это верить. Боги должны нам помочь и мне кажется, что на наш век выпало достаточно испытаний, чтобы мы предстали при нём в своём лучшем виде. План шикарен, мой друг. Да! У нас всё получится!
    Гелон смотрит на меня. Он красив, и глаза у него цвета моря на мелководье, освещенного солнцем. Не цвета де**ма, как мои. Он открывает рот, но ничего не говорит. Ему, Гелону, часто грустно – он будто видит мир сквозь дымку, никакой яркости. Мы идем дальше. Хотя афиняне раздавлены, их корабли пустили на растопку, а их непогребенных едят собаки, гоплиты все равно делают обход. На всякий случай. Не далее чем вчера Диокл сказал, что с этими афинянами никогда не угадаешь: со дня на день жди новых отрядов. Может, он и прав. Спартанцы почти все ушли. Говорят, они направляются на самые Афины, приготовились их осадить как следует. Закончить войну. Но некоторые еще болтаются. Они скучают по дому, и пользы от них никакой. Я смотрю в ров на парочку блеклых рабов и говорю:
    – Доброе утро!
    Бедолага видит мою дубинку и поднимает руки. Затем – поток слов; большую часть я не понимаю, потому что он слабо хрипит, но разбираю “Зевс”, “пожалуйста” и “дети”.
    – Не бойся, – говорю я. – Не карать мы пришли – хотя вы, афинские псы, заслуживаете кары. Мы с Гелоном милосердны. Мы пришли…
    – Заткнись.
    – Да чего, Гелон? Я правду говорю.
    – Тихо ты.
    Я усмехаюсь:
    – О, вижу, опять на тебя нашло.
    Он уже стоит на коленях рядом с бедолагой, дает ему воды:
    – Еврипида знаешь?
    Тот присасывается к меху, как к сосцу Афродиты, – вода стекает по бороде. Он розовый. Прямо розовый. Они почти все розовые, а некоторые вообще красные.
    – Еврипид, приятель. Знаешь что-нибудь из Еврипида?
    Тот кивает и сосет дальше. Другие афиняне подтягиваются. На ногах звякают кандалы. Их больше, чем мне казалось, но все равно меньше, чем в прошлый раз.
    – Вода и сыр, – говорит Гелон, – любому, кто знает строки из Еврипида и может прочесть! Если из “Медеи” или “Телефа”, еще и оливок дам.
    Сложно представить, что их сотни, может, тысяча, и все они там, спят. Ты знаешь, что это так. Что они там есть, где-то в черноте, но где, и кто, и что они думают, что чувствуют? От этого кружится голова, и тьма красиво завихряется. Я шарю по земле в поисках камешка и, найдя, швыряю вниз. Он пролетает, мелькает молнией и приземляется с божественным грохотом.
    - Кстати, я вчера  услышал, как кто-то говорил, что в карьере в карьере есть афинянин, который сыграл в куче пьес? Не в самих Афинах, в больших спектаклях, просто в разных сельских театрах в Аттике. Но все равно, на настоящем актере может держаться вся постановка.
    – Сейчас мы его найдём! Кто здесь актёр? - орёт во всё горло Гелон. – Актёры среди вас тут имеются? Мы дадим вам свободу!
    – А ты помнишь, как мы вчера с тобой пили?
    – Да. Я помню этот диалог примерно.
    – Отлично! Давай разыграем его по ролям, может они поймут, что мы хотим от этих людей.
    – Идиотская идея. Ладно, давай!
    Я в том момент наполняю наши вымышленные чаши до краев, а свою поднимаю вверх, чтобы крикнуть:
    – За Сиракузы! – говорю.
    – За Гомера.
    – Ты посмотри на новую рабыню. Шикарная же. Смотреть на нее больно. Правда, сука, больно.
    – Как ты думаешь, он понимал, что он сделал?
    – Чего?
    – Как ты думаешь, когда Гомер написал “Илиаду”, он понимал, что написал “Илиаду”, а?
    – Должен был.
    Гелон кивает:
    – А Еврипид? Вот он написал “Медею”. Думаешь, он понимал, что сделал?
    – Да.
    Гелон задает эти вопросы каждый раз, как сидит на стуле Гомера.
    – Знаешь, что? – говорит он. – У меня к тебе предложение. Ты, наверное, подумаешь, что я ума лишился, но все же.
    – Я уже.
    – Что?
    – Думаю, что ты ума лишился.
    Кажется, мой ответ его обескураживает, но тут я поднимаю чашу, и мы чокаемся и пьем до дна. Гелон тянется налить еще, но кувшин пуст.
    – П***ен. Следующий с меня.
    – Мне кажется, что они ни***на не поняли.
    На глубине рва появляется нелепый раб и начинает играть кусок пьесы по памяти. Боги! Как это прекрасно! Это словно таинство из другой веры и мира. Он сбивается. Во рту пересохло. Кашляет, потом продолжает. Иногда он сбивается, забыв слово, бормочет, но в целом получается удивительно и ни на что не похоже. Мы сидим и слушаем этого оголодавшего сукина сына, наполовину заваленного камнями, и, пока мы слушаем, что-то меняется. Слова и голос размываются, размывается сама его суть, и он становится двумя вещами сразу: конечно, он – умирающий с голоду афинянин, но вместе с тем что-то еще, сначала неявное, но набирающее силу. Он – Медея, несчастная царевна Медея из Колхиды, и она высказывает все свои жалобы на Ясона: как она творила волшебство, чтобы помочь ему добыть золотое руно, убила брата, предала отца, чтобы он заново обрел свое царство. Как он поклялся ей в вечной любви при свете звезд, сказал, что никогда не бросит, а при первой же возможности взял и бросил, с***ался с девчонкой вполовину моложе себя, сделал Медею посмешищем, и теперь она покинута, теперь ей нечего делать, кроме как бродить по Греции в горе и одиночестве. Слыша все это, я терзаюсь от обиды на несправедливость и, повернувшись к Пахесу, проклинаю его. Говорю ему, что он – подонок. Что без Медеи он ни за что бы не добыл руно. У меня дрожит голос.
    Ко рву подбегают маленькие п**дюки и начинают бесится, мешая слушать игру.
    – Не надо играть с их костями, ребята, – говорит Гелон.
    Мальчишка кивает, но вдруг по его лицу что-то пробегает; он переводит взгляд со своих друзей на Гелона и хмурится:
    – А х**и нет? Они – наши враги.
    Я не нашёл, что им сказать и просто посмотрел на изголодавших людей.
    – Этот мир неизменен... Сколько бы в нём не было добрых людей, общая масса будет придурками. -сказал Гелон. – Нельзя отнимать у человека боль, – тихо говорит Гелон. – Она – только для него.
    А я в это время подумал иначе... Какая странная штука – голод. Может, вся любовь рождается из недостатка? Может, именно так появляются чувства? Не из того, что есть, а из того, чего нет. Нужно ли опустеть, прежде чем тебя наполнят?
    – Как ты думаешь... У нас всё получится?
    – Должно получиться!
    – И никого не будет смущать нецензурная лексика и что мы разговариваем иногда будто мы в сеттинге современности с которой можно провести параллели и увидеть во всём пацифистский подтекст?
    – Мне наоборот это кажется прикольным!
    – А мы спасём ту рабыню, убедим людей в их собственном идиотизме и наоборот докажем им, что мы далеко не придурки?
    – Возможно. Но чтобы всё знать наверняка... Нужно читать. Как двое полоумных поставили спектакль в карьере, да еще, б**, с афинянами. Слышали, что было потом?
    – Не-а. Так, что нужно читать?
    – Как всегда "Читайте хорошие книги!" (с)Для меня это точно одна из таких! Язык, атмосфера, абсурдность ситуации, цитаты, отдельные эпизоды, персонажи и их взаимодействия! Приличный восторг! Рекомендую на полку! То, чего мы ждем, редко случается на самом деле. То, что кажется невозможным, сбывается. Так было всегда. У богов места в первом ряду, а мы – их любимый спектакль.

    Фердиа Леннон - Славные подвиги

    P.S. Мир ранен и только вымысел может его исцелить.

    Читать далее
    like127 понравилось
    452
  • Аватар пользователя
    booktherapy
    10 июля 2026

    «Мир ранен, и только вымысел может его исцелить.»

    Мне очень нравятся исторические романы, особенно если действие происходит в греко-римскую эпоху. Также я бываю придирчива к тому, как они написаны, и, особенно, к степени их исторической достоверности. Обычно они не допускают никаких вольностей в отношении основных исторических событий или персонажей, но им удаётся передать удивительное ощущение того, каково было жить в те времена, часто глазами вымышленных личностей, не имеющих отношения к исторической реальности. «Славные подвиги» Фердиа Леннона - прекрасный этому пример.

    Действие романа разворачивается в 412 году до нашей эры в Сиракузах, Сицилия, в разгар Пелопоннесской войны. В центре сюжета — приключения двух безработных гончаров, Лампона и Гелона, после вторжения афинян в Сиракузы. Пока побеждённые афиняне находятся в плену в одном из старых каменоломен города, голодают, живут в ужасных условиях и становятся лёгкой мишенью для тех, кто жаждет мести захватчикам, Гелон и Лампон разрабатывают план постановки «Медеи» Еврипида с участием пленников, которые помнят строки из пьесы, а также новую пьесу того же автора, до этого момента никогда не ставившуюся за пределами Греции: «Троянки», комментарий к высокой цене войны, особенно для женщин и детей. Гелон движим любовью к греческим пьесам и страхом, что поражение афинян в конечном итоге приведёт к утрате их знаменитых литературных произведений. Лампон, верный друг, поддерживает планы своего друга, хотя и не разделяет его увлечения греческими трагедиями. Афинянам, знающим реплики пьесы, предлагают дополнительные пайки в качестве поощрения за участие.

    Меня заинтриговала уникальная и оригинальная идея этого романа, и я не была разочарована. Повествование ведётся от первого лица, от лица Лампона. В то время как Гелон — задумчивый человек с гуманитарным складом ума, переживший множество личных потерь, Лампон, напротив, более беззаботный, импульсивный, сострадательный и до крайности преданный, что проявляется в его дружбе с Гелоном, его взаимодействии с пленниками в каменоломне и его чувствах к Лире.

    В основной сюжет вплетено немало второстепенных линий, которые хорошо переплетаются, не становясь при этом чрезмерными, несмотря на большое количество второстепенных персонажей и множество сюжетных линий. Второстепенные персонажи также хорошо продуманы, и каждый из них играет свою особую роль в истории.

    Стиль письма элегантный, с вкраплениями современного диалекта, что на удивление хорошо работает. Автор идеально балансирует между сухим юмором и лёгкими юмористическими элементами в первой половине истории и душераздирающими, шокирующими событиями позже, которые полностью меняют направление сюжета, соединяясь в эмоционально удовлетворительном, но горько-сладком финале.

    История затрагивает темы дружбы, верности, ужасов войны, любви и потерь, горя, а также того, как любовь к искусству и литературе может стать объединяющей силой для людей во всём мире, несмотря на их различия. Это хорошо написанный роман с ярко описанным местом действия и продуманными персонажами, роман о человечности, сострадании, совести, любви, доброте, переменах и преображении. Очень рекомендую к прочтению!

    Читать далее
    like87 понравилось
    221
Все рецензии

Цитаты

Все цитаты