Цитаты из книги Великий Гэтсби

Наверное, он смотрел на незнакомые небеса сквозь грозно сгустившуюся листву и думал о том, как затейливо устроена роза и сколь первозданно солнце бросает свет на наспех сотворенную траву. Перед ним открылся новый мир, реальный и одновременно эфемерный, где бесцельно бродили робкие призраки, дышавшие его мечтами, словно воздухом... подобные пепельно-серой фантастической фигуре, скользившей к нему сквозь бесформенные деревья.

И тут я вспомнил самый первый вечер, когда я пришел в его "родовое гнездо" три месяца назад. На лужайке и аллее толпились гости и зубоскалили о его пороках, а он стоял на тех самых ступенях и махал им рукой на прощание, свято храня свою нетленную мечту.

Обожаю Нью-Йорк летом, во второй половине дня, когда он пустеет. Он тогда становится каким-то чувственным, почти перезрелым, и тебе в руки вот-вот упадут самые неожиданные запретные плоды.

Так мы и плывём против течения, раз за разом возвращаемые в прошлое.

Арабский шейх-да,это я, Мне отдана любовь твоя, Когда ты спишь-а я хитёр!- Я прокрадусь к тебе в шатёр...

В результате я стал проявлять сдержанность в суждениях. Эта привычка позволяла мне открывать в людях любопытнейшие черты характера и вызывать их расположение. В то же время именно из-за нее я не раз становился жертвой занудливых и прилипчивых субъектов.

Размышляя о древнем ,неведомом мире ,я подумао о том,с каким восхитительным удивлением Гэтсби впервые заметил зелёный огонек на краю причала у дома Дейзи.Он прошел долгий путь к этой залитой лунным светом лужайке ,и мечта его казалась столь близкой ,что стоит протянуть руку ,и...Он не знал ,что она уже где-то позади ,где-то в темных пространствах далеко за городом ,где в ночном мраке простиралась огромная страна.

Но все же какие-то неопределенные узы соединяли нас, и нужно было тактично разомкнуть их — без этого я не мог считать себя свободным.

Вероятно, все совершилось не без внутренней борьбы, но и не без облегчения.

Теперь я хорошо понимаю, что при других обстоятельствах этот разговор мог бы всю мою жизнь повернуть по-иному. Но предложение так явно и так бестактно было сделано в благодарность за услугу, что мне оставалось только одно - отказаться.

"Какой смысл чего-то добиваться, если мне было куда приятнее говорить ей о том, чего я собираюсь добиться."

Не то чтобы он пускал в ход россказни о своих мнимых миллионах; но он сознательно внушил Дэзи иллюзию твердой почвы под ногами, поддерживая в ней уверенность, что перед ней человек ее круга, вполне способный принять на себя ответственность за ее судьбу.

Я вдруг подумал, что досужий наблюдатель, глядящий на погружавшиеся в темноту улицы поверх крыш, мог бы увидеть множество человеческих тайн за нашими окнами, желтевшими среди мириад подобных квадратов и прямоугольников. Я сам был таким наблюдателем, смотревшим и не устававшим удивляться. Я одновременно находился внутри и снаружи, очарованный и в то же время подвергнутый в ужас бесконечным разнообразием проявления бытия.

There was so much to read, for one thing, and so much fine health to be pulled down out of the young breath-giving air.

Самый одинокий момент в чьей-то жизни, это когда они наблюдают, как целый их мир разваливается на части, и все, что они могут сделать, — это безучастно наблюдать.

Так и бьемся с течением - люди-одиночки, беспрестанно отбрасываемые назад в прошлое.

К чему совершать великие дела, когда приятнее просто рассказывать ей о своих планах?

С приходом свежей осени жизнь начнется заново.

Пять потерянных лет горели у Дэзи на губах,но она вымолвила лишь: "Я никогда не видела таких красивых рубашек".