Цитаты из книги Nightmare Abbey

Страсть к романам зародилась в нем ещё до университета, где, должны мы признать к чести сего заведения, его излечили от охоты к чтению всякого рода.

И любить, скажу я вам, так приятно; но от этого столько тревог, что, боюсь, я не выдержу напряжения.

Когда по утрам она производила ежедневный смотр своих покоев, все разбегались, заслышав скрип её башмаков, а тем более звук её голоса, которому не найти уподобления в природе; ибо точно так, как голос женщины, звенящий любовью и нежностью, все звуки обращает в гармонию, он ж превосходит их все мерзким неблагозвучием, поднимаясь в злобе до неестественной пронзительности.

А  есть  у  вас  там стул, на котором можно предаться меланхолии?

Мистер и миссис Пикник привезли с собой сироту племянницу, дочь младшей сестры мистера Сплина, бежавшей из дома под венец с ирландским офицером. Состояние юной леди исчезло в первый же год; любовь, в естественной последовательности, исчезла во второй, а в еще более естественной последовательности на третий год исчез и сам ирландец.

Мистер Флоски внезапно осекся; он понял, что невольно вторгся в область здравого смысла.

Когда Скютроп подрос, его, как водится, послали в школу, где в него вбивали кое-какие познанья, потом отправили в университет, где его заботливо от них освобождали; и оттуда был он выпущен, как хорошо обмолоченный колос, - с полной пустотой в голове и к великому удовлетворению ректора и его ученых собратий, которые на радостях одарили его серебряной лопаткой для рыбы с лестной надписью на некоем полудиком диалекте англосаксонской латыни

Страсть к романам развилась в нем еще до университета, где, должны мы признать к чести сего заведения, его излечили от охоты к чтению всякого рода; излечение было бы полным, когда б разбитые любовные надежды и полное одиночество не привели сообща к новой вспышке болезни.

— Преподать вам краткий способ ухаживать вовсе без тревог?
— Вы безмерно меня обяжете. Я горю нетерпеньем выучиться вашему способу.
— Садитесь к даме спиною и читайте Данта; только непременно начните с середины и листайте сразу по три страницы — вперед и назад, — и она тотчас догадается, что вы от нее без ума.

— А я так думаю, что для нее нет причины; печаль нынче в моде. Иметь для нее причину было б куда как пошло; печалиться же без причин — есть свойство гения.

Ополчаться против человечества за то, что оно не являет отвлеченного идеала, а против любви за то, что в ней не воплощены все высокие грезы рыцарской поэзии, все равно что ругать лето за то, что выпадают дождливые дни, или розу за то, что она цветет не вечно.

- Как оказалась здесь моя дочь? - Я не знал, сэр, что это ваша дочь. - Но как оказалась она здесь? - В итоге перемещенья в пространстве.

Сильвупле! Видел я когда-нибудь русалку?
Сильвупле:
— Русалку, сэр?
Его сиятельство мистер Лежебок:
— Ну, полудеву-полурыбу?
Сильвупле:
— А! Полурыбу! Да, и очень часто, сэр. Тут на кухне все девы — такие рыбы — ma foi! И хоть бы один быль погоряшей, все холедный и грюсный, как могила.

Ты расправь-ка мне шнурки на корсете...ох уж эта плебейская привычка наедаться...

Мистер Сплин говаривал, что дом его не лучше большой конуры, потому что у всех там собачья жизнь.

Брак, стало быть, лотерея, и чем меньше ты печешься о том, какой выбрать билет, тем лучше; ибо чем больше стараний ушло на обретенье счастливого нумера, тем больше разочарованье, когда он окажется пустым; ибо тогда приходится сожалеть еще о потере трудов и денег; для того же, кто выбирал свой билет наобум, разочарованье куда более сносно.

— Странно: ничто так не пристало человеку, как таинственный вид. На таинственности зиждется все, что только есть прекрасного в поэзии, все, что только есть священного в вере, все, что только есть невнятного в трансцендентальной психологии.