Самым сложным при чтении этой книги оказалось правильно интерпретировать чувства, которые вызвал главный герой. Не только из-за сложности их оттенков, но и потому, что по мере развития сюжета и того, как раскрывался образ Йоргена Хофмейстера, менялось восприятие его самого и его поступков. И для меня, кстати, это стало поучительным уроком: мы на самом деле не способны беспристрастно оценивать поступки людей, а постоянно опираемся не только на контекст ситуации, но и на нарратив, который сложился у нас в голове об этом человеке. Пусть даже он нам лично не знаком. Пусть даже он вообще литературный герой. И то, что вначале казалось мне просто личностными особенностями, имеющими право на существование, в конце стало выглядеть как те самые “тревожные звоночки” и “красные флаги”, про которые все так любят говорить, и которые в реальности замечают обычно только постфактум.
На первых страницах книги Йорген Хофмейстер предстает перед нами стареющим немного неловким неудачником, несмотря на видимые атрибуты успеха - дом в приличном районе и работу в приличном месте. Однако же, от Хофмейстера ушла жена и он вынужден в одиночку воспитывать младшую дочь - такой себе анамнез, совсем не для победителя по жизни. Тем более что и сам он к себе относится со скепсисом, считая, что жизнь его не особенно не удалась. Главное, что у него получилось - это его любимая младшая дочь Тирза, Царица Солнца.
Однако с героем мы знакомимся в переломный момент, когда блудная жена решает внезапно вернуться в его дом. И поначалу на фоне своей взбалмошной супруги Хофмейстер выглядит максимально положительным. Да, он не ухватил удачу за хвост, да, он не любимец женщин, да, он скучный, но он по крайней мере принял свою ничтожность, нашел себя в кулинарии, заботах о доме, бутылках гевюрцтраминера, которые он открывает одну за другой, да и, в конце концов, теперь уже жена ищет его общества, а не наоборот.
Скажу честно, таким мне Хофмейстер виделся на протяжении большей части книги. Эдакий нидерландский бюргер средней руки, отставший от жизни, слишком неповоротливый и скучный для супруги, с которой у него большая разница в возрасте, и, тем не менее, именно он та основа, человек-скала, на котором держится базис этой семьи. По крайней мере, материальный уж точно. Правда, если в начале книги он казался милым неудачником, то по мере развития сюжета вызывал все больше отвращения. Одна из причин - его сложные, какие-то патологические даже отношения с человеческим телом, возрастом и сексуальностью. Описывая собственное старение и старение своей жены, он постоянно использует слово “распад”. К примеру, “нет на свете ничего более пугающего и потому ненавистного, чем вид стареющей женщины. Она олицетворяла распад, она пришла, чтобы отомстить ему за все удовольствия” - так он рассуждает о жене. Или вот уже о себе - “он рассмотрел себя в зеркале. Для мужчины его возраста он был в неплохой форме. Живот, жир. Распад”. После этого сколько, вы думаете, лет Хофмейстеру и его супруге? Кажется, что они старики на грани сошествия в могилу в виде мощей. Но на самом деле Хофмейстеру даже нет 60-ти, а его жене около 45-ти. Однако же он смотрит на себя и на нее исключительно сквозь призму увядания, которое вызывает у него отвращение. В противовес - юные, упругие тела его дочерей, их друзей и подруг, вот кто имеет право на жизнь, вот кто достоин самого лучшего, вот кому надо уступить место.
И все бы ничего, мысли отчасти даже достойные любящего отца, однако все это отдает какой-то скрытым инцестом, так что постоянно напряженно ждешь - когда же он уже станет открытым. Отношение родителей к сексуальной жизни детей, равно как и отношение детей к сексуальной жизни родителей - вопрос сложный, комплексный и, конечно, немного фрейдистский, куда уж без этого. Детям невыносимо наблюдать как сексом занимаются родители, родителям странно думать о том, что сексом могут заниматься их дети - и это нормально, скорее всего даже биологически обусловлено. Однако у Хофмейстера это неприятие сексуальности собственных дочерей выливается в какую-то не вполне отцовскую ревность. Нет, он не хочет спать с ними сам, мысль о физическом контакте такого рода для него табу. Скорее, он хочет безраздельно обладать ими психологически. Как ростовщик желает оставить эти драгоценности сокрытыми от всех взоров, кроме собственного. Хочет играть ими, как красивыми куклами, ни с кем не делясь. И я, безусловно, не за то, чтобы девочки в 15 лет вели половую жизнь и принимали оральные контрацептивы, но что-то мне подсказывает, что будь Иби гораздо старше, когда он застукал ее с жильцом с верхнего этажа, реакция была бы точно такой же. Однако же, Иби быстро вырвалась из сферы влияния отца, а вот Тирза - младшая, любимая, ласковая - осталась. Впрочем, и она тоже вот-вот выпорхнет из гнезда - уже вот на лето уезжает в Африку со своим бойфрендом, похожим на арабского террориста. Хофмейстер его не переваривает, как и положено отцам, однако за его неприятием стоит нечто иное - начинающееся сумасшествие, помноженное на извращенное чувство собственности по отношению к собственной дочери. И эта взрывная смесь в конце концов дает свои ужасные плоды.
У этой книги нельзя подвести конечный итог, это тот случай, когда нет “сухого остатка”. Она слишком многогранна, слишком разноплановые вопросы поднимает. Что допустимо и недопустимо в воспитании детей? Где должны проходить границы родительской любви? Как, в конце концов, человек начинает сходить с ума - есть ли у этого процесса некая отправная точка или это просто накапливается, как снежный ком?
Ответа не будет ни на один из них. Как показал только лишь краешек обсуждения с товарищами по книжному клубу, мнения могут быть самыми полярными. Точно одно: “Тирза” - это настоящая коллекция триггеров, где каждый обязательно найдет свой.
97 понравилось
