Цитаты из книги Доторк

Из всех земных существ только люди способны делиться болью со своими собратьями-человеками и разделять страдания, через которые все мы проходим по пути к бессмертию.

– Для кого-то, – рассуждал брат Лука, – боль – это ключ к творческим свершениям.

По молодости ты придумываешь себе кучу правил, даешь себе и другим мудрые советы, как жить.

Может, вам обоим куда нужнее врачи, которые лечат душу, а не тело?

Они были принуждены ненавидеть его, лишь бы не возненавидеть самих себя.

Неуверенность штука заразная.

Барни пытался убедить её, что завтра не существует ни для кого, так зачем смотреть в будущее и бояться смерти?

Главное – не отрекаться от себя, а обратить отречение вовне. Найти объект для ненависти. Какое имеет значение, Бог или человек причиняет тебе телесные муки? Все равно приходится думать, как жить дальше.

Разве люди не делают богов из вещей, помогающих при родах, меняющих жизнь или вызывающих смерть? Почему бы и не поклоняться Рентгену, новоявленныму радиационному богу? Незримому и завистливому богу, избегающиму шума и гама, – тому самому, который, вместо того чтобы метать с небес громы и молнии, втихую рассеивает свою гибельную пыль.

– Ты в порядке? – осведомилась Майра. – Может, чем помочь? – К сожалению, я пока еще жив.

Разве можно отрицать созидательную силу страдания?

Разве можно все время творить так, чтобы никто не знал, чем ты занимаешься и что переживаешь?

Неужели вас никогда не удивляла эта причудливая смена друзей на врагов и врагов на друзей и эта странная двусмысленность в трактовке таких понятий, как любовь и ненависть? Разве вы не видите? Мы не испытываем ненависти к народам или нациям потому, что они олицетворяют зло. Мы называем их злом, потому что нам нужно кого-то ненавидеть.

Сейчас он понимал: между безрассудной, бессознательной реакцией и осознанием того, к чему всё это приведёт, пролегает тонкая грань.

Некое тревожное чувство подсказывало ей, что она умирает.

– Даже чувство грусти, когда отступаешь в сторону, отдавая себе отчет, что все закончено и сделано как надо, когда сознаешь, что с этим уже ничего не поделаешь, – это все равно как если бы ты вдруг понял, что твои дети скоро покинут тебя, уходя в большой мир, – это естественная человеческая грусть, возникающая от любви.

позднее она пробовала пересказать Майре романы, где вычитала, что люди, предаваясь любви, возносятся до небес на крыльях безудержного восторга и страсти и что это, должно быть, замечательно, когда двое влюбленных даже не думают о том, что будет после глубокого поцелуя, потому что в это время они охвачены безумной страстью