Цитаты из книги Revival

Испуганные люди живут в своем собственном аду. Можно сказать, они создают его сами – как Кон со своей немотой, – но не могут ничего с этим поделать.

Life is a wheel, and it always comes back around to where it started.

- Музыка - вот что имеет значение, - объяснил он мне как-то. - Всякие телешоу канут в небытие, и бьюсь об заклад, что ты не вспомнишь, что видел в кино два года назад. Но музыка продолжает жить, даже поп-музыка. Особенно поп-музыка. Можно сколько угодно смеяться над "Raindrops Keep Fallin' on My Head", но люди будут продолжать слушать эту незамысловатую фигню и через пятьдесят лет.

Религия является богословским аналогом страхового мошенничества с целью наживы. Это всё равно что на протяжении всей своей жизни платить страховые взносы также же исправно, как читаешь "Отче наш" - прошу прощения за каламбур, - а когда настанет время получить страховую премию, узнать, что фирмы, которая взяла ваши деньги, на самом деле не существует.

- Ты променял работу в церкви на представление в балаганчике?

• По сути это одно и тоже - разведение ЛОХов!

Если знаешь, что увольнение неизбежно, лучше уволиться самому. Это позволяет сохранить немного самоуважения.

Терри с отцом трудились над старым фордом 1951 года выпуска, который отец называл "Дорожной ракетой". Однажды я слышал, как он обозвал его "куском дерьма"; это выражение мне понравилось, и я до сих пор его использую. Если хотите поднять себе настроение, назовите что-нибудь "куском дерьма". Как правило, это срабатывает.

Но изложение событий на бумаге - это чудесно и жутко в одно и то же время. Оно позволяет проникнуть в глубины памяти, доступ к которым был прежде закрыт.

У цьому нашому світі стежки перетинаються постійно, інколи - в найдивніших місцинах.

- Блюз - музыка изгоев.

"Мой" и "мое" - причина очень многих бед в этом мире.

- Ты променял проповеди на впаривание. (…)

• Никакой разницы, - пояснил он. – И то и другое сводится к разводу лохов.

Але ти маєш пречудовий вигляд. У розквіті сил. — Ти теж. — То була нахабна брехня. На думку спало три пори життя Великого американського самця: молодість, зрілість і класний, бляха, вигляд.

Мама села, а Сплетница устроилась напротив нее, поблескивая глазками под копной белых волос. Лет ей было немало, за восемьдесят, и когда ее не навещал никто из многочисленных внуков и правнуков, чувствовать себя живой ей помогала только трагедия и скандал.

Мертвец покой и сон не обретет, / Ведь смерть конец однажды тоже ждет.

«Нынче Господь уже не так важен людям, - как-то раз сказала моя мать после особенно малолюдной службы. – Придет день, когда они об этом пожалеют».

Когда говорят об оправданном риске, всегда встает вопрос: «Оправданном для кого?»…