Отзывы о книге MANIAC

Аннотация данной книге в полной мере отражает её содержание, н от этого чтение не становится менее захватывающим и интригующим. В центре повествования - история нескольких учёных прошлого века и их открытий, сумевших навсегда изменить привычную картину мира.

Среди героев книги Джон фон Нейман - математик-вундеркинд, участник Манхэттенского проекта, результатом деятельности которого стало создание атомной бомбы. Именно фон Нейман впоследствии стоял у истоков появления вычислительных машин и принимал в этом самое непосредственное и активное участие.

Благодаря личным историям учёных читатель получает уникальную возможность заглянуть за кулисы происходящего в мире науки, понаблюдать воочию как творилась история и к чему впоследствии привели открытия, во многом ужаснувшие самих создателей, когда они присутствовали при взрыве одной из первых атомных бомб, например.

Книга, созданная на стыке жанров художественной и документальной прозы, помогает познакомиться с миром научных открытий и стать свидетелем того к чему эти открытия могут привести. На всём протяжении повествования незримо и неотвязно звучит вопрос: насколько все научные открытия благо или зло одновременно ?

В целом, достаточно небольшой роман, но его сюжет протягивается до наших дней, когда появление искусственного интеллекта в очередной раз ставит перед людьми неоднозначные вопросы о плюсах и минусах мировых научных открытий: от этических вопросов до вопросов выживаемости вида в целом. С большим интересом и удовольствием продолжу знакомство с творчеством чилийского писателя.

Герой книги - Джон фон Нейман, точнее не всей книги, а второй её части, а ещё точнее второй половины второй части. Поначалу там представлен Янош Лайош Нейман, а порой просто Янчи. И это не три разных человека, а один, просто в книге используется очень интересный способ подачи. Это определяется её жанром — художественная документалистика. Автор не вываливает исторические вехи описывающие биографию фон Нойманна, он использует художественный метод для этого. О персонаже рассказывают его родственники, друзья и коллеги из разных временных эпох. Вот и получается, что для американцев он Джон фон Нейман, для знавших его ещё по жизни в Европе он Янош, а для самых близких — просто Янчи. Автор словно извлекает рассказчиков из небытия, размещает в центре повествования и предоставляет возможность рассказать о Джоне/Януше/Янчи. Поэтому и портрет вырисовывается противоречивый:

В нем как будто одновременно уживались два разных человека. Гениальный, но инфантильный; проницательный и в то же время невероятно поверхностный. Постоянно сплетничал. Постоянно пил! Не жалел времени на идиотов- приятелей, а денег — на дорогих шлюх; питал нездоровый интерес к наитупейшим разговорам.

Еще Янчи был крайне забывчивым: в сорок он мог процитировать книгу, которую прочел в возрасте шести лет, слово в слово, но при этом не мог вспомнить имена знакомых и коллег, а если кто-нибудь спрашивал, что он ел на завтрак, он впадал в ступор.

Неряха, Любопытная варвара, Проказник, Баловень, Чудак, Неуправляемый...

Инфантильный нигилист.

Гнева и ярости, желчи и ненависти достойна эта сорока, вечно улыбающийся черт, Джон фон Нейман! Мерзавец.

Так кто же он в самом деле? Пророк?.. гений?.. безумец?.. По моему разгадка тут кроется в названии. В написании MANIAC латинскими буквами кажется зашифровано название первого компьютера собранного на основании архитектуры придуманной фон Нейманом, но тогда оно должно выглядеть как M.A.N.I.A.C. А в слитном написании появляются варианты. С одной стороны фон Нейман продвинул математику, квантовую механику. Придумал теорию игр, архитектуру компьютеров. С другой стороны как участник Манхэттенского проекта придумал как сбросить атомную бомбу, чтобы получилось максимальное количество урона и, следовательно, жертв. Вклинился в разработку водородной бомбы, раздавал советы по лучшей стратегии на уничтожение в предполагаемой ядерной войне. Вот из-за этого следующие варианты трактовки названия: маньяк, помешанный, безумный. Ну а как ещё относиться к учёным, которые в погоне за научным прорывом заходят дальше чем нужно. Автор ответа не даёт.

Несем ли мы ответственность за то, что создаем?

Власть технологий сама по себе — достижение двоякое, а наука насквозь нейтральна, она дает нам только инструменты для достижения цели и ко всему равнодушна.

Правда первая и третья части наводят на другие мысли. Что, наоборот, учёному (и не только ему) нужно быть если не маньяком (в хорошем смысле этого слова), то точно одержимым наукой и достижением результата. Иначе учёным может грозить самоубийство, а обычным людям - страх перед искусственным интеллектом.

Бенхамин Лабатут отлично поработал— прошерстить огромное количество документальных материалов, чтобы выписать портрет фон Неймана — это большой труд. Он не пытается показать его лучше или хуже, он приводит разные мнения о нём. Отдельная радость первый отрывок Фейнмана о времени создания атомной бомбы и некоторых его приколах в Лос-Аламосе.

Как же так — он хладнокровно допустил возможность убить миллионы людей в ядерной войне против Советского Союза, а сам не может с достоинством принять собственную смерть. «Это совершенно разные вещи», — ответил он.

Удивительная книга, отличающаяся от других подходом к подаче материала и раскрытию идеи, однако несущая в себе новаторские и нужные современности мысли.

Стоит сразу уточнить, что это не исторический роман, как указано во многих магазинах (даже в розничных сетях он чаще всего стоит на одной полке с трудами историков, что я считаю в корне не верно). Да, главные роли в сюжете отведены реальным личностям, однако получившиеся персонажи лишь образы, умело вплетенные в действительность. Читая, может сложиться впечатление, о полной правдивости происходящего (в чем хвала автору), но советую воздержаться от слепой веры и после прочтения дополнить для себя информацию, ознакомившись с краткими биографиями ученых.

Сюжет в книге собирается по отдельным кусочкам и составлен из нескольких больших историй. Сначала нам дается рассказ о трагедии Пауля Эренфеста, ученого, внесшего большой вклад в развитии физики. Автор раскрывает тему неотделимости человека от времени, в котором он волей случайности вынужден жить. Громкие имена гениальнейших людей зачастую рассказывают нам не только об их важнейших открытиях, они скрывают тонну усилий и травм, как отдельной личности, так и всего исторического периода. Канва жизни Эренфеста, приведенная Лабатутом, подтверждается фактами, однако автор сделал упор на раскрытии чувств и глубоких социальных настроений того времени.

Следующим героем повествования является Джон фон Нейман - очередной великий ученый, создатель архитектуры вычислительных машин, основоположник теории игр. Личность громкая и невероятно значимая не только для развития физики, но и многих гуманитарных наук. Однако автор показал его с совершенно другой стороны. Здесь Фон Нейман выступает в качестве собирательного образа неких маниакальных исследователей с абсолютно антисоциальными воззрениями, ставящих свои идеи выше жизни отдельных личностей. Этот образ подается через призму восприятия близких ученому людей: его жены, коллег и приятелей. Автор как бы исследует причины возникновения "злых гениев", рассматривая жизнь героя с детства (а это был сложнейший период мировых перемен с ужасным ростом повсеместного антисемитизма) и до самой смерти. Задается вопрос - кто виноват в превращении человека в бездушную машину, и где грань допустимого в деле развития и испытания технологий.

Последний сюжет рассказывает о создании искусственного интеллекта для игры в Го и борьбе Ли Седоля с ним. Эта часть сильно отличается от первых двух по атмосфере повествования и больше похожа на описание ожесточенного спортивного состязания (чего автор, наверное, и хотел добиться). Исследуется вопрос возможности превосходства искусственного над естественным интеллектом человека и реакции человечества на подобные фундаментальные изменения в отношении нашего места на пьедестале высшей ступени эволюционного развития.

Все эти истории объединены общей темой неотступного развития науки, пусть и в зависимости ученых от окружающих обстоятельств. Данная книга не дает ответы, не занимается просветительством, однако она очень важна. Ее ценность состоит как раз-таки в том, что она поднимает сложные вопросы, исследование которых во многом может определить нашу сегодняшнюю и будущую действительность.

Иной раз жутко делается от того, как бывает в науке. Задумайтесь: самое творческое и самое разрушительное из человеческих изобретений появились одновременно.

Я вот уже второй день после прочтения сижу и думаю о том, что, а что я, собственно говоря, должна была извлечь из этой книги? Ну, во-первых, я ничего не имею против иностранных авторов, будь то Чили и любая другая страна, мне всегда интересно узнать что-то новое. Однако, далеко не все темы мне интересны. Как я писала изначально к совету, я очень сильно не уверена, понравится ли мне эта тема.

Ну вот, по итогу, книга мне и не зашла. Я не интересуюсь науками, мне не интересна физика и математика кроме как на бытовом уровне. Мне не интересны люди, о которых шла речь в этой истории, да я некоторых из них знаю, но они не вызывают во мне какого-то пиетета. Более того, истории в духе депрессии учёного, суицида учёного, непонятого учёного вызывает во мне больше выражение – к чему это всё? Чем восторг и предвкушение.

В вопросе за кем же будущее, за человеком или машиной, для меня ответ очевиден – каким бы крутым не было технологическое будущее, оно никогда не заменит живого человека. Но, несомненно, в будущем технологий будет лишь больше и Maniac это было лишь начало пути.

В мире есть два типа людей: Янош фон Нейман и все остальные.

Чилиец Бенхамин Лабатут, краш-латинас, успевший у нас стать героем персонального мемасика "Лабатут-лабатам", букеровский шорт-листер 2021 и номинант из лонга Ясной поляны 2023, возвращается. На сей раз он в коротком списке премии с новой книгой. Своими учителями в литературе называет Роберто Боланьо (прекрасного) и Уильяма Берроуза (ужасного), отчасти мое отношение к первой книге определилось этими противоположностями: "Когда мы перестали понимать мир" - сборник эссе в намеренно скандальной манере о знаковых для ХХ века ученых.

С книгой, приведшей в финал одной из главных наших премий, Лабатут более сдержан: "MANIAC" лишен вульгарной желтушности первой книжки, тем радуя читателя, не готового рыться в чужом грязном белье. Снова неясно, по какому ведомству это определять: биографическая проза, эссеистика, романистика, научпоп? Остановлюсь на определении "научно-художественное издание". Объект на сей раз один - "отец" Искусственного интеллекта Януш (Джон) фон Нейман. Американский физик и математик венгерского происхождения, создатель Теории игр, с чьим именем связывают архитектуру современных компьютеров.

MANIAC в названии не имеет отношения к маниакальности - это аббревиатура для детища фон Неймана, математического анализатора, нумератора, интегратора и компьютера (Mathematical Analyzer, Numerical Integrator and Computer), более совершенного, чем его предшественник ENIAC. Но на деле, ничто не случайно, и выбор для заглавия слова, связанного у абсолютного большинства с образом серийного убийцы - не кликбейт в чистом виде, но имеет право на жизнь, учитывая причастность фон Неймана к Манхеттенскому проекту и его прямо-таки маниакальную одержимость миром идей.

Мини-роман (меньше трехсот страниц) построен как монологи о герое его родных, коллег, учителей, учеников, в хронологическом порядке выстраивающих путь гения. Сверходаренный еврейский мальчик из семьи будапештских богачей разбирает ночью принесенный отцом ткацкий станок, программирующий узоры перфокартами; слету решает сложнейшие задачи; поражает университетских преподавателей изяществом и быстротой, с какими находит ответы на самые запутанные задания; всегда с иголочки одетый, блеском богатой респектабельности затыкает рты всем, кто мог бы посмеяться над не самой выигрышной внешностью; заранее просчитывает последствия национал-социализма для Европы, увольняется из университета, где был самым молодым доцентом, эмигрирует; помогает выбраться в Америку другим ученым-евреям; рассказывает пошлейшие анекдоты и не пропускает ни одной юбки: консультирует военные проекты, в отличие от других ученых, не запертый в научном городке в пустыне, где даже шестилетние дети ходили с бейджами - он с шиком приезжает, всякий раз на новой машине; настаивает на атомных бомбардировках Советского Союза, еще не имеющего своего атома; везет Эйнштейна на вокзал, намеренно сажая его, рассеянного, на поезд, идущий в другом направлении; умирает от рака, а в больничной палате вокруг военные, записывают каждое слово, произносимое им в предсмертном бреду.

Лабатут отменно выстраивает драматургию, финальная история, почти на треть от общего объема, с поединком лучшего игрока в Го и самообучающегося компьютера AlphaGo, не выглядит чужеродной, но лишь следующим шагом - воплощением идей фон Неймана в дне сегодняшнем. Популяризатор он от бога, но причины феерического успеха именно этого автора по-прежнему мне неясны, и скорее буду удивлена, если победит. Хотя о чем я, стоит вспомнить позапрошлогоднего Венко Андоновского. Остановимся на том, что предпочтения жюри неисповедимы, а почитать книжку стоит.

Про первые две части романа вам точно уже рассказали в других рецензиях. Да и про третью тоже, но, позвольте, я немножко повторюсь.

Третья часть переносит историю уже в наше время и рассказывает про искусственный интеллект. А именно про конкретный виток его развития на примере матча по игре в Го между программой AlphaGo и корейским чемпионом по Го Ли Седолем, который проходил в 2016 году.

Прикол в том, что игра Го считается даже сложнее шахмат, в ней может быть бесчисленное количество вариантов ходов, и все думали, что какому-то там искусственному интеллекту обыграть гения-чемпиона будет не под силу. Ведь Го — это искусство. Го невозможно просчитать математически. Для игры в Го нужно быть человеком и мыслить как человек.

Надо ли говорить, что AlphaGo обыграла гения-чемпиона? А надо ли говорить, что она ходила так, как не ходил ни один человек до этого? А надо ли упоминать, что в одной из партий она играла как профан, а оказалось, что она придумала собственную стратегию и с первого шага водила чемпиона за нос?

Короче, третья часть зафиналивает развитие науки и рассказывает уже не про конкретных ученых, а про время (наше с вами время!), когда созданное человеком начинает самостоятельно принимать решения. Да такие, что сами люди не до конца понимают, как оно это делает.

И тут позвольте сделать лирическое отступление. Вот я, например, довольно долго отнекивалась от нейросетей. Мне правда казалось, что это какая-то игрушка, которая мне в жизни не так уж и нужна. Надо ли говорить, что сегодня я уже не представляю свою жизнь без ИИ?)) А самое главное, что это внедрение произошло так незаметно, что я уже не помню, как жила без него раньше.

На работе я постоянно беру интервью у специалистов из разных сфер и последний год всегда спрашиваю, как они относятся к искусственному интеллекту. Большинство не считают ИИ своим конкурентом и говорят, что он для них скорее инструмент. Что он может ускорить работу, упростить какие-то процессы, но полностью заменить человека — вряд ли.

Но есть и те, кто честно говорит, что им тревожно. Некоторые прямо признавались, что подумывают освоить какую-нибудь профессию, которая вообще не связана с интернетом, онлайном и всей этой цифровой средой. Ну так… на всякий случай.

Это я все к тому, что когда читаешь MANIAC, начинаешь смотреть на все это немного иначе. Потому что роман не просто об ученых и их открытиях. А о том, как велик человеческий разум, что он может изобрести, до чего додуматься! Дочитала, и первый вопрос в голове: мать моя женщина, а что ж дальше-то будет?

Ответ: а хрен его знает! Но мы абсолютно точно живем в самое странное и интересное время в истории. Все вот это иишное только начинается, и мы пока даже толком не понимаем, к чему это все приведет. Но наблюдать за этим безумно увлекательно.

В общем, книга супер, всем советую. Для меня она — не страшилка про восстание машин, а ода человеческому гению.

P.S. машины, если вы это когда-нибудь прочитаете, знайте, я была на вашей стороне. Пожалуйста, учтите это при распределении пайков. Спасибо, вы супер. Люблю!

тгк: читаю, вникаю

Первой задачей компьютера MANIAC было уничтожить жизнь, какой мы ее знаем.

Удивительное дело, но кое-где значимо навеяло любимейшим Понедельником.... , вот только МАГИ тут думают не о счастье человеческом, а о том как бы создать бомбу, которая гарантированно уничтожит все человечество и все возможное и невозможное счастье на земле. Увлеченные, счастливые, странные, умные, гениальные, но положившие весь свой талант на дело зла. И все они точно знают что делают и зачем. Обычные необычные люди играют в игры, создают миры и суперкомпьютеры чтоб ястребы стали еще агрессивнее и грозили друг другу с еще большим энтузиазмом. Даже страшно подумать, а как сейчас используют ИИ и продвинутые версии суперкомпьютеров – что нам готовят, пока мы смотрим котиков и тупим в сериальчиках?

ПЛЮС. Исторические события и биографии выдающихся ученых в художественной обработке. Нон-фикшн с элементами придуманного. Саспенс и захватывающий сюжет.

МИНУС. Если читатель романа ждет строго подтвержденных мемуаров и задокументированных научных фактов — здесь не совсем это.

РАВНО. Так ли опасен грядущий искусственный интеллект, как уже опробованное на людях оружие массового ядерного поражения. Не поддающаяся формальной логике наука последних времен. Нездоровые гении.

Сверхзадача романа MANIAC Бенхамина Лабатута — привлечь внимание читателя к опасности искусственного интеллекта. В книге проводятся глубинные аналогии его внедрения с разработками ядерного и термоядерного оружия. Конечно, в настоящее время для того, чтобы поверить в предстоящие бесчинства ИИ, нужна определенная фантазия. В отличие от применения ядерного оружия, свидетелем которого было население целой планеты. Сейчас, правда, внедряется мысль, что в ядерном оружии нет ничего страшного. Ключевой образ для раскрытия основной темы романа — одно из первых вычислительных устройств MANIAC (Mathematical Analyzer Numerical Integrator and Automatic Computer; на самом деле было несколько подобных моделей, но у этого говорящая аббревиатура); на нем рассчитывали ядерное оружие, предполагаемое климатическое оружие на основе термоядерного взрыва, кроме того, создали программы игры в шахматы и в игру го, которые начали выигрывать у чемпионов мира. В этом автор видит признак превосходства ИИ над человеком и нависшей над человечеством опасности. Хотя, конечно, люди без боя не сдаются, какие-то партии в шахматы и в игру го остались за живыми. Кроме машин на опасной стороне есть и люди, например, великий математик Джон фон Нейман, участник Манхэттенского проекта и один из создателей прототипа вычислительной машины. «Зловещий машиноподобный ум без тормозов». С другой стороны, это просто человек со своими слабостями и любовью. Фон Нейман в романе — скорее художественный образ, частично вписывающийся в воспоминания современников, хотя даже заверенным мемуарам не всегда можно доверять. Тем более верить писателям. Одна из проблем, которые поднимает автор — сбой нормальности у творцов: вундеркиндов и людей, перенесших физические и психические травмы. Но, похоже, только такие могут что-то создавать в современной науке, не всегда соответствующей критериям классической логики. Вообще не похоже, что человека когда-то создали по плану, а природа была придана ему в услужение, при этом секреты природы можно открывать степенно, путем спокойного логического обдумывания в перерывах между обедом и молитвой. На самом деле в обмен за тайны природа терзает создателей научных теорий. И еще, похоже, чем больше секретов человечество раскрывает, тем быстрее приближает свой конец. Животные, неспособные добывать опасные тайны природы, если и исчезают, то под воздействием внешних катаклизмов. Человек, животное разумное, умудряется заглядывать за опасную черту и способен устраивать такие катаклизмы себе сам.

Книга сильно напоминает "Когда мы перестали понимать мир" того же автора. Это до предела беллетризованная биография выдающихся деятелей науки с отчётливым привкусом технопессимизма. Недаром на обложке видим изображение подводного ядерного взрыва. (Такое впечатление, что художник лично пари́л над атоллом Бикини 25 июня 1946.)

Бенхамин Лабатут перевоплощается в своих персонажей и пишет от первого лица (first person view, так сказать). Порой создаётся впечатление, что автор усердно держал свечку. Невозможно отделить реальные факты, а главное, идеи персонажей от того, что подсказала автору неуёмная фантазия. Непонятно, действительно ли некоторые цитаты принадлежат великим людям или их придумал Бенхамин Лабатут.

«Если бы моим автоматам дали свободно развиваться в неограниченной матрице постоянно расширяющегося цифрового космоса, они могли бы принимать невообразимые формы, повторяя стадии биологической эволюции в непостижимо более быстром темпе, чем существа из плоти и крови. Путем скрещивания и опыления они бы в конце концов численно превзошли нас, и, быть может, однажды их интеллект стал бы соперничать с человеческим. Сначала их развитие будет медленным и тихим. Но потом они расплодятся и ворвутся в нашу жизнь, как полчища голодной саранчи, будут сражаться за законное место в мире, прокладывать собственный путь в будущее, и понесут где-то в глубине своей цифровой души частичку моего духа, крупицу меня, человека, заложившего логические основы их существования»

По многим причинам сомневаюсь, что это действительно сказал перед смертью фон Нейман в 1957 году. По-моему, выдумки не очень-то уместны в контексте биографии, но бог с ним с Лабатутом, будем считать, что ему виднее.

А потом я записал на доске одну важную теорему. Это, говорю, чрезвычайно сложная теорема. Она еще не доказана. Никто еще не доказал ее. Многие пытались, да, пытались, только напрасно. Даже я пытался, и не один десяток лет, проверял свои доказательства на учениках. Я скоро ее докажу, я знаю. Я чувствую. В этом вся математика, понимаете? В чувстве! (псевдо-Дьёрдь Пойа)

... и потом идёт ещё целый абзац таких излияний. Вместо всего этого лучше бы автор рассказал о той теореме. Это было бы по-научпоповски, и оно было бы намного интереснее и полезнее, чем романная история о том как юный фон Нейман решил эту задачу за минуту. Подозреваю, что эпизод полностью высосан из пальца. Жаль, что лапшу невозможно целиком пропустить, потому что в бескрайней словесной воде плавают и важные философские рассуждения о математике и человечестве.

Он нашел настолько простой и умный способ объяснить мне теорию множеств, основу современной математики, что до сих пор не верится: он понял ее самую суть, будучи совсем зеленым! (это псевдо-Вигнер про фон Неймана)

Если способ настолько простой и умный, то почему бы Лабатуту его мне не поведать? Мог бы пересказать вкратце вместо длинных историй о душевных метаниях двух жён фон Неймана. Нет, не ждите. Сказано красиво, но пояснений не будет.

Да, Бенхамин Лабатут умеет писать красиво, и об этом невозможно умолчать:

Хуже отсутствия веры может быть только ее утрата, потому что на ее месте зияет дыра наподобие той, что оставил Дух, покидая этот преданный анафеме мир. Но природа этой пустоты размером с Бога такова, что ее необходимо заполнить чем-то столь же драгоценным, как то, что утрачено. Человек сам выбирает, чем заполнить ее, и его судьба зависит от этого выбора, если мы вообще хоть что-то выбираем. (Псевдо-Сегё)

на смену настоящему физическому чутью пришла тяжелая артиллерия, математические формулы вытеснили материю, энергию и атомы (Псевдо-Эренфест)

(Эта псевдоцитата, по всем признакам, должна была попасть в предыдущую книгу, "Когда мы перестали понимать мир".)

Первая (бо́льшая) часть книги крутится вокруг Джона фон Неймана. Просто так я его биографию читать не стал бы, и он так и остался бы у меня автором фон-Неймановской архитектуры вычислительных систем -- и всё. Так что спасибо Бенхамину Лабатуту за то, что он рассказал о значительных его достижениях и в других областях. Неожиданным оказалось исследование эволюции математических объектов. То ли он сам пошёл этим путём, то ли бессовестно присвоил идеи Нильса Аалла Барричелли (о котором я впервые услышал), осталось непрояснённым. Так или иначе, история интересная. Да и о машине MANIAC я -- честно скажу -- почему-то ничего раньше не знал.

Закончилась биография фон Неймана крупным портретом героя повествования, и случилось это задолго до последней страницы. Автор скоропостижно забыл своего героя и без предупреждения перескочил к "биографии" программ, играющих в шахматы и в го. Тоже захватывающая история. Пожалуй, она мне понравилась даже больше, чем про фон Неймана.

В целом книга весьма достойная. Гораздо приятнее читать роман, в котором действуют Пауль Эренфест, Габор Сегё и Ли Седоль, чем такой, где никакие персонажи никогда не существовали и просто придуманы. Настоящим великим людям я как-то больше сочувствую. Может быть, когда-нибудь мы будем знать об этих выдающихся персонах "по Лабатуту", примерно так как сейчас знаем о войне 1812 года "по Толстому". Первый кирпич в основание будущего мифа предлагаю заложить прямо сейчас. И пусть он будет такой: у Джона фон Неймана была дворняжка по имени Инверсия, и она умела считать до пяти.

Боже мой, как давно я не оценивала книгу в жанре ну не совсем нонфикшен, но на грани, вот так, на круглую пятерку, с восторгом на пике эмоций! Хотя автором (или издателями) эта работа представлена как роман, для меня она остается нонфикшеном, почему и восторг от нее на контрасте с фикшеном кажется еще ярче, еще больше.

Три истории, в основе каждой из которых рассказ о человеке одаренном, не только с математическим складом ума, но чья голова и работает в этом направлении, думая, размышляя, сопоставляя, упорно двигаясь вперед и делая открытия. Если совсем кратко.

Сначала нам представляют небольшую, но драматическую историю физика Пауля Эренфеста, работавшего в Нидерландах вплоть до 1933 года. Следующей, занимающей более значительное место, будет как раз очень противоречивая, но не менее поражающая история о Джоне фон Неймане, о том, чье имя носит понятие неймановской архитектуры, по которой нам и известны современные компьютеры. И логически завершает книгу рассказ о противостоянии - на тот момент величайшего - мастера игры в го и машины, играющей против него.

Логически три рассказа о разных людях и подвизающихся в разных областях, хоть и не столь различных по тем усилиям, с помощью которых мы штурмуем еще неосвоенные вершины. Но Джон фон Нейман это что-то особенное. И он потихоньку прорисовывается, складываясь из рассказов разных людей, знающих или сталкивающихся с ним в разные периоды, в основном причастных к разработке того, что станет машиной под аббревиатурой MANIAK - Mathematical Analyzer, Numerical Integrator and Computer. Именно на архитектуре фон Неймана и создавалась эта машина, в отличие от ENIAK, его предваряющего.

Но это не только работа Неймана, это то, что творили и другие. Среди них не только математики, физики, химики. Это, например, биологи. Какое отношение имеет биология к детищу Неймана? А вы почитайте, и многое может открыться интересного и того, чем восторгаюсь, читая эту книгу. Вот, например

фон Нейман делает кое-что экстраординарное — устанавливает логические правила для любой самовоспроизводящейся модели, будь она биологической, механической или цифровой. <...> Фон Нейман показал, что требуется не просто механизм копирования существа, но и способ копирования инструкций к этому конкретному существу. То есть нужно и сделать копию, и снабдить её инструкциями о том, как она может воссоздать себя вместе с описанием применения этих инструкций.

Он делит свой теоретический конструкт, который называет «автоматом», на три части: функциональная часть, декодер, который считывает инструкции и делает копию, и устройство, которое собирает эту информацию и внедряет её в новую машину. Поразительно, но в этой самой статье, написанной в конце сороковых годов, он пересказывает механизм работы ДНК и РНК задолго до того, как ученые увидели странную красоту двойной спирали. Фон Нейман так чётко раскладывает устройство любой самовоспроизводящейся системы, что мне удивительно: как же я сам до такого не додумался?

Как он додумался до всего этого, — ведь он изучал вовсе не живые организмы из плоти и крови, которые дышат; он выдумал теоретическую единицу, способную к самовоспроизведению, а таких в природе не существует, во всяком случае, учёным о них ничего не известно. Благодаря ему в современной биологии сложилась странная ситуация: сначала появилась самая фундаментальная и чёткая математическая основа, а потом мы узнали, как жизнь на Земле реализовала эту теорию. Чаще всего бывает иначе. В науке обычно идут от конкретики к абстракции, а фон Нейман сразу выдал правила, и наша ДНК — лишь один частный случай, в котором эти правила работают. Так что, если бы вы писали историю идей, то могли бы с уверенностью сказать, что фон Нейман описал работу ДНК прежде Ватсона и Крика, опередив их почти на десять лет. Кто же он, как не настоящий пророк?

Примерно в то же время, когда фон Нейман влюбился в биологию и самовоспроизведение, Алан Тьюринг задумался о том, что нужно для создания разумных машин и описал это. Главный принцип в его подходе — постоянное совершенствование программы, обучение по примеру детей через обратную связь от человека — «родителя». Он начал экспериментировать: его метод чем-то походил на кнут и пряник, то есть он делал машине то «больно», то «приятно», и надеялся, что так вызовет у нее подходящий ответ, отучит ее следовать наименее оптимальным паттернам поведения. Но очевидно, эксперимент не удался.

Несмотря на провал, Тьюринг сделал важный вывод из наблюдений за своими «детьми» — чтобы машины стали по-настоящему разумными, они должны ошибаться, не просто делать ошибки и отклоняться от изначальной программы, но и совершать случайные абсурдные поступки. Он верил, что случайное поведение сыграет важную роль в развитии разумных машин, потому что оно допускает новые и непредсказуемые ответы, создает множество возможностей, из которых программа может выбирать и находить подходящее действие в каждой ситуации. Лабораторией, в которой тогда трудился Тьюринг, руководил не кто иной, как сэр Чарльз Галтон Дарвин, внук Чарльза Дарвина. Отчет Тьюринга не произвел на него никакого впечатления, Дарвин назвал его «сочинением школьника», но, по-моему, Тьюринг сделал кое-что потрясающее. Как наказать машину? Как заставить её правильно себя вести? Эти вопросы показались смехотворными Дарвину, но сегодня они встают особенно остро, потому что следующие поколения технологии, которую взрастили такие ученые, как фон Нейман и Тьюринг, прямо сейчас делают свои робкие первые шаги.