Борнвилл

Честно? На мой взгляд, для романа, обличающего британский “имперский” снобизм, в книге слишком много… британского снобизма)) Может, не “имперского”, потому что времена меняются, но всё же. Думаю, для Коу эти акценты ярки и символичны, мне же они показались театральными. Впрочем, может, я неправа и это Коу так иронизирует сам над собой?

Как бы то ни было пишет он прекрасно! Я прочитала книгу с огромным удовольствием. Проглотила её как плитку шоколада, вокруг которого эта история во многом и крутится. Борнвилл, родной город героев, построен вокруг шоколадной фабрики, с которой связаны все поколения семьи. Сюжет ведёт нас отрывками, через семь исторических событий, показывая их глазами обычных людей. Вот коронуется Елизавета – мы смотрим на неё из толпы, вот женятся Чарльз и Диана – мы наблюдаем за ними по телевизору. Маленькая жизнь идёт, полнится своими поражениями и победами, переплетается с большой жизнью страны и её “героев” – премьер-министров и королей.

Коу пишет историю семьи трогательно и с большой любовью. Как рассказчик он великолепен – он твой старый друг, который решил поведать тебе свою маленькую историю и поиронизировать над большой. Характеры не просто живые – ты словно листаешь альбом с фотографиями, и каждый из героев становится тебе родным. Тебе хорошо и больно вместе с ними. Давно я не испытывала такого погружения в историю!

Не все мысли Коу мне близки. Он вводит в речи (и в молчание) героев много размышлений о расизме и национальной гордости, о равенстве и толерантности. Как европеец, а тем более британец, он продукт сложной системы искусственного единения наций, которые исторически враждебны друг другу – какие громкие слова ни говорили бы политики про единство. Впрочем, думаю, в главном мы с Коу согласны – нужно сохранять национальную гордость, не превращая её в нарциссизм из комплексов и травм, и видеть других достойными и равными себе. Жаль, что сейчас, кажется, мир идёт в противоположную сторону.

Кэдбери для всех ребят Дарит новый шоколад, На жирафа он похож, Съешь его - и подрастешь!

С этим рекламным стишком английский концерн Кэдбери привел в Россию мой любимый шоколадный батончик "Пикник". И больше о шоколаде в связи с этой книгой мне сказать нечего. А почему в связи с ней вообще нужно говорить о шоколаде? Ну, потому что Борнвилл в заглавии - это деревня, основанная семьей квакеров Кэдбери для жизни работников своего шоколадного производства Cadbury's. Квакерство - на самом деле значимая деталь, будучи выразителем взглядов крайней степени пуританизма: трудолюбие, экономность, скромность, презрение к внешнему блеску, неприятие эпатажа, твердые моральные устои - оно во многом определяет атмосферу романа. Такое: "скажи мне, откуда ты и я скажу, кто ты" - на территории деревни, к примеру, не было ни одного магазина, торговавшего алкоголем.

Герои романа родом из Борнвилла, частичку которого несут в себе всю жизнь, куда бы она их ни забросила. И все значимые выборы невольно соотносят с принципами и ценностями малой родины, каким бы смехотворным ни показалось им это предположение. Писатели стареют по разному: весельчак с годами делается мрачным, гуманист мизантропом, мастер проникновения в психологические глубины приходит к простоте и морализаторству. Джонатану Коу возраст к лицу, от богемного абсурдизма "Карликов смерти", психоделического постмодернизма "Дома сна", яростной обличительной сатиры "Какого надувательства" и скорбного негодования "Номера 11" он приходит к спокойной приязни.

На стилистические особенности его прозы это медитативное, буддистски-отстраненное принятию реальности накладывается, создавая удивительный эффект примирения и утешения скорбей. И бьюти-блогерки, которые пишут о "Борнвилле": "Книжку прочитала - как шоколадку сжевала" - лишь переводят на доступный язык эффект воздействия прозы позднего Коу в шедевральном переводе Шаши Мартыновой. Шоколад тоже повышает в организме содержание гормонов счастья (как выяснили британские ученые).

И вот это плавно ведет нас к британскости книги, потому что предельно штампованное "судьба семьи в судьбе страны" как определение жанра, здесь уместно, более чем. Коу уже делал подобное с трилогией "Клуба ракалий", но там объемы, протяженность по времени, многотемье - все иное. "Борнвилл" роман достаточно компактный, выстроенный как череда знаковых для нации событий, числом семь: День Победы, коронация Елизаветы II, Чемпионат Мира по футболу 1966, Инвеститура (официальное оглашение принцом Уэльским) Чарльза, свадьба Чарльза и Дианы, похороны Дианы, 75-я годовщина Дня Победы - и то, как на это реагирует обычная семья из середины английского среднего класса.

Форма далеко не такая простая, как может показаться читателю, очарованному комфортностью этой прозы. Линейное движение из прошлого в будущее нарушает пролог - объявления локдауна в связи с пандемией ковида, прервавшего гастрольный тур внучки главной героини. Еще Инвеститура Чарльза выполнена как письмо двоюродного брата с воспоминаниями о совместном отпуске двух семей в Уэльсе. И в целом фокус повествования все время смещается, вот главная фигура Мэри, а вот уже кто-то из ее детей, внучка.

Английская литература - своего рода священная корова нашего культурного пространства. О них, предельно непохожих на нас англичанах, мы читаем в разы больше, чем о немцах, французах, испанцах, итальянцах. Больше даже, чем об Америке и американцах, хотя, казалось бы, они везде впереди планеты всей и воспринимаются как куда более ментально близкие. И думаю не ошибусь, если скажу, что до последнего времени Британия воспринималась более-менее монолитной. Внезапно когорта талантливых ирландских авторов открыла нам автономную Ирландию, Кейт Аткинсон Шотландию, Али Смит - Уэльс, вполне себе аутентичные и частью империи видеть себя совсем не склонные. Эти симптомы центробежности в "Борнвилле"явственно видны-слышны-ощущаются, и отчасти объясняют Брекзит.

И все-таки поразительно это ощущение национального единства в реакции на значимые события. Коронация и свадьба не были откровением, во многих хороших книгах описано, как их воспринимали страшно далекие от королевской семьи люди. Что меня потрясло, так это похороны принцессы Дианы. Я просто не могу вообразить такой единодушной скорби по поводу смерти какого бы то ни было соотечественника. И тот эпизод, когда похмельный Питер в тисках тяжелейшего личностного кризиса рыдает на балконе в четыре часа утра, по совпадению в день похорон, а из соседнего окошка высовывается мужик и вместо того, чтобы покрыть матом, говорит: "Понимаю тебя, приятель, это мы - все мы убили ее!" Тут я, каюсь, хохотала.

Да, они совсем иные, но в то же время какие-то невероятно близкие и понятные, и это магия текста, за которую спасибо, конечно, автору, но перевод Шаши - отдельное читательское счастье. То самое, когда читаешь и плавишься от нежности к героям. В конечном итоге приходя к большему принятию себя со всеми своими заморочками. Тот самый терапевтический эффект чтения, который дарят лучшие из книг.

Отличная книга, от всего сердца!

С творчеством Джонатана Коу меня связывает одно мимолетное знакомство с немного странным романом Дом сна. Потому к новому роману приближалась бочком и с опаской, но при этом с радужными надеждами. Что я ждала увидеть под прекрасной шоколадной обложкой: историю шоколадного городка Борнвилл и судеб его жителей. Но получила я историческую брошюру с плоскими персонажами, судьбы которых потерялись на фоне ярких страниц британской истории.

В центре сюжета восьмидесятилетняя старушка Мэри и ее большая семья. Начиная со Дня победы во Второй Мировой войне и вплоть до эпидемии ковида, автор отрывочно приводит воспоминания самой Мэри, ее детей и внуков. И, несмотря на то, что в романе все-таки есть какая-никакая хронология, выглядит это очень хаотично. На протяжении всего чтения меня не покидала мысль, что исторические события, которые должны были служить фоном, выходили на передний план, а персонажи терялись где-то позади - абсолютно безликие /к концу романа я так и не узнала, как выглядит хотя бы один из них/. Вместо живого диалога автор будет вновь и вновь вставлять в текст отрывки выступлений /короля Джорджа, У.Черчиля, королевы Елизаветы II/,а в последней главе о ковиде - выдержки из какого-то официального документа, которые я без зазрения совести пропускала не читая.

В книге нет Борнвилла. Совсем. Никакой жизни маленького городка я не узнала, автор лишь упомянул, что основали деревеньку Кэдбери для работников шоколадной фабрики, и что гремела в Евросоюзе шоколадная война /Франция и Бельгия считали британский шоколад посредственным продуктом второго сорта/, которая бог весть как отразилась на шоколадной фабрике в частоности и на Борнвиле в целом.

Через призму того или иного исторического момента, Джонатан Коу все время пытался нам что-то рассказать. Например, в главе о чемпионате мира по футболу о том, как важно было британцам /в лице одного мальчика-фаната/ снова утереть нос немцам. В главе об инвеституре принца Чарльза о напряженных отношениях с Уэльсом - протесты валлийцев против наглых англичан, которые затопили целую деревню, чтобы построить водохранилище. И вот занятное наблюдение: юная валлийка Шенод с презрением относится с мальчику-англичанину, однако встретив его уже во взрослой жизни ложиться с ним в постель. Учитывая, как автор любит вкладывать в уста героев политические лозунги /а их здесь не мало/, что я должна увидеть между строк? Победу англичан над валлийцами или их дружное примирение?
И вот в главе, посвященной похоронам принцессы Дианы, автор принимает максимально отвратительное и совершенно непонятное мне решение: между абзацами с погребальной церемонии /реальными цитатами священника/ очень подробные сцены секса двух мужчин, именуя этот акт сплетением радуг.
Последняя глава лишь слегка реабилитировала в моих глазах весь этот роман - это была грустная история о том, как умирала в одиночестве Мэри, лишенная из-за локдауна последних минут с близкими. Как признался автор в эпилоге, в этой главе он описал смерть собственной матери.

Скорее всего эта книга очень ценится на родине автора, и я даже ясно понимаю почему. Для меня же /увы/, все это просто пустой звук. А, в случае с похоронами принцессы Дианы, еще и какое-то глумление. Наверное, если бы еще до чтения обратила внимание, что книга была номинирована на Премию Оруэлла за политическую литературу, прошла бы мимо.