Он невероятно злился и мечтал закрыть глаза всем и каждому, кто осмеливался бросить на неё жадный, полный восхищения взгляд. Он просто до одури желал заявить во всеуслышание, что она принадлежала ему одному, но, конечно, он не имел на это никакого права