Цитаты из книги How The Light Gets In

Наша жизнь похожа на дом. Кого-то мы пускаем на газон перед домом, кого-то – на крыльцо, кто-то входит в прихожую или в кухню. Добрые друзья допускаются в дом, в гостиную. – А кому-то позволяют войти в спальню, – сказал Гамаш. – Да, это по-настоящему близкие отношения, – согласилась Мирна.

У старых грехов длинные тени.

Позволь спросить у тебя кое-что, – сказала Тереза Брюнель. – Какой самый верный способ уничтожить человека? Жером отрицательно покачал головой, не зная ответа. – Сначала ты завоевываешь его доверие, – сказала она, не сводя с него глаз. – А потом предаешь.

Сердце у Анри было большое, но мозг очень скромный. Его голову почти целиком занимали уши. Да что говорить, предназначение его головы и состояло в том, чтобы из неё росли уши. К счастью, Анри не особо нуждался в голове. Все важные вещи он хранил в своём сердце.

Но кто тебя обидел так, что ран не залечить, что ты теперь любую попытку дружбы завязать с тобой, встречаешь губы сжав?

— Вы подозреваете Рут? — спросила Мирна, и на её лице промелькнула улыбка. — Рут я всегда подозреваю.

Клара улыбнулась: - Мирна советовала мне то же самое. Знаете, вы с ней похожи. - О да, меня часто принимают за крупную чернокожую женщину, - согласился Гамаш. - Мне говорят, что это моя лучшая черта. - А вот меня никогда за неё не принимают. И это мой главный недостаток, - согласилась Клара.

Я думаю, вам нужно попробовать жить так, будто вы сама по себе. Если он вернется и вы почувствуете, что жить с ним лучше, – прекрасно. Но вы будете знать, что вы самодостаточны.

"Нет таких мест, где трещины нет".

"У старых грехов длинные тени".

— У нас у всех есть свои альбатросы. — Или утка.

Но некоторые тайны тяжелее других. Они удерживают нас, замедляют нас. И мы не уносим их в могилу, потому что могила сама приходит к нам.

Анри заполз на диван. Медленно. Медленно. Ведь если подкрасться тихонько и ни на кого не смотреть, то никто и не заметит. Он вытянулся во всю длину, заняв две трети дивана, и осторожно положил голову на колени Гамашу.

Мы не сидим сложа руки, мы просто делаем глубокий вдох.

Анри не забыл. А более вероятно, думал Гамаш, поднимаясь по ступенькам, что он знал дом Эмили сердцем. И теперь овчарка ждала, помахивая хвостом, чтобы женщина, давно ушедшая в мир иной, впустила его, дала вкусненького и сказала, что он хороший мальчик.

Оба были умные, энергичные, амбициозные, и они инициировали друг в друге изменения Со временем ум превратился в коварство. Энергичность - в одержимость. А амбициозность стала безжалостной.

Арман Гамаш знал, что изменился. На бетонный пол упал один человек, а подняли уже другого. Но ещё он знал, что Жан Ги Бовуар так и не смог подняться. Он остался привязанным к окровавленному полу фабрики своей болью и болеутоляющими средствами, своей зависимостью и узами отчаяния.

Он должен держать страх на поводке, лишь чуть-чуть отпуская его. Немножко страха обостряет реакцию, но, если ты его не контролируешь, он переходит в ужас, а ужас – в панику, а паника порождает хаос. А с наступлением хаоса начинается кошмар.

- Виски? - Сейчас десять утра. - Я не предлагала, я спрашивала. Ты принёс виски? - Нет, конечно. - Тогда зачем пришёл?

Знание может быть не только силой, оно ещё и взрывоопасно.