Отзывы о книге Ciglītis

Понравилось начало, а потом все по наклонной

Текущий по течению главный герой, постоянные жалобы и никаких попыток что-то изменить + нарко/алко трип на насколько глав

Взросление персонажа?

Не в этой книге, физически то он вырос конечно, а вот духовно...

«Щегол» Фабрициуса безусловно прекрасен и когда видишь его на обложке, сразу ждёшь чего-то интеллектуального, изысканного, филигранного, но тут пустота

Сюжет вроде есть, а вроде и нет

Выделила несколько приятных моментов: стиль повествования, пара героев (Тоби и Пиппа), художественные вставки

Для меня книга очень резко делится на 2 части: жизнь Тео с мамой до взрыва, жизнь с отцом после событий - и возвращение в Нью-Йорк. Первая часть - отличная по исполнению: видела сравнение с "Большими надеждами" Ч.Диккенса - очень точно. 13 лет - возраст, когда уже многое осознаешь и переживаешь на "взрослом" уровне, но по сути остаешься еще ребенком. Тео лишился матери в 13 лет, отца найти не смогли - и остался он один на один со своим горем. Правда, ему повезло: во-первых, его приютила семья его одноклассника - обеспеченная, немного (много) со странностями, но тем не менее относившаяся к Тео довольно нелохо, а во-вторых, он нашел друга, а впоследствии и дело, которому посвятил жизнь. Очень хорошо автор показала состояние мальчика после трагедии: прострация, неприятие, постоянное ожидание чуда, растерянность. Дальше - переезд в совсем не сказочный Лас-Вегас с чужими отцом и его новой подругой. Как ни странно, но именно наркотический и алкогольный дурман, в котором Тео с Борисом жили на протяжении двух лет, помог Тео не скатиться в депрессию, к которой он, несомненно, склонен, а выстоять.

Вторая часть - более статичная и более "никакая". Здесь Тео уже под тридцатник, он получил степень бакалавра, заведует финансовыми делами в антикварном магазине, любит одну девушку, собирается жениться на другой. Событий здесь больше, чем в начале книги, но, к сожалению, из-за того, что герой остался на том же уровне развития, что и 10 лет назад, сюжет встал и двигаться не захотел вообще.

Еще при прочтении Маленького друга у меня начало складываться впечатление, что нам с Донной Тарт не совсем по пути. Сейчас я окончательно в этом убедилась. И мне от этого грустно, потому что вообще-то я в восторге от того, как Тарт пишет. Ей мастерски удается создавать атмосферу - сотни деталей складываются в одну общую картину. Особый писки восторга вызывали моменты, рассказывающие про реставрацию мебели. Мне эта тема близка. Тарт не очень много, но уделяет этому время, заглядывая за плечо работающему мастеру, открывает нам некоторые тайны процесса. Еще в первой половине книги я надеялась, что все действие книги пройдет в уютно темном доме ресторатора. К сожалению, этого не произошло, но удовольствие я получила.

Хобби, наоборот, словно огромное морское млекопитающее, жил и переваливался в собственном мягком климате, в коричневой тьме чайных и табачных пятен, в доме, где все часы показывали разное время, которое никак не совпадало с привычными часами и минутами, а змеилось вдоль своего же размеренного "тик-так", повинуясь течению этой запруженной антиквариатом заводи, вдали от фабричной, проклеенной эпоксидным клеем версии мира.

Вот перечитываю сейчас и мурашки. И язык у Тарт прелестнейший - как река. Течет, струится и затягивает тебя все дальше и дальше. Одно наслаждение читать.

Но вот неинтересно мне. И красиво, и наслаждаешься, но отложил книгу на пару часов и открывать снова не хочется. С "Маленьким другом" у меня была такая же ситуация. С одной стороны, сюжет не стоит на месте, а с другой - вообще ничего не происходит. И мысли, о которых автор предлагает нам задуматься, уже давно обдуманы и ничего нового не открывают. Закрываешь книгу и думаешь: "И зачем все это было?".

Вероятно, я чего-то не знаю о Пулитцеровской премии, потому что я решительно не понимаю, за что её дали Тартт.

С этим саднящим чувством непонимания я упёрся читать рецензии умных людей, но умные люди оказались фанатами Донны, а потому рецензии, где "зло разверзается под самой надёжной половицей", "вспыхивают фантомные боли" и льдится "льдистая ясность" — ничем мне особо не помогли. Всё вроде бы ярко-ясно-понятно, но не ощущается... как если через клеёнку пытаешься рассмотреть огурцы в теплице, и не поймёшь никак, то ли они свежие-хрустящие, то ли их там вовсе нету.

"Щегла" называют плавным, атмосферным, затягивающим романом, и что, мол, когда в него падают, то выбираются лишь на восьмисотой странице. Я его таким, увы, назвать не могу. Книга для меня — трясучая поездка по крупному гравию на УАЗике с остановками, чтоб устроить пикничок с разговорами, совершенно неуместными на подобном бездорожье. Стиль написания — тягучая эпоксидка: тяжёлая, липкая, со скипидарным запахом. Иногда она застывает и Тартт бьёт её на мелкие осколочки. Странно, но про эпоксидку ни слова в романе, а ведь баночка-другая наверняка стояла у Хоби в лавке...

Сравнения, вывернутые на показ, порой слишком изощрённые, и оттого — не создающие картинки, а скорее создающие эффект подглядывания через мутное стекло. Хочется дыхнуть и протереть.

И хоть книга вполне себе живая, но — нарочито живая: на пределе, с бессознательным стремлением впрыснуть в себя наркотик, чтобы чувствовалось острее. И герои, в общем-то, впрыскивают. А ещё нюхают, рассасывают, разламывают и запивают. Но чувствуют ли себя от этого острее? Определённо, да, однако, острота эта поддельная, искусственная, болезненная.

Тартт задаётся вопросом — настоящая ли она (жизнь)? Нет. Но, может, для кого-то — настоящая? Возможно. Но только до тех пор, пока не откроется Настоящая. И в конце что-то приоткрывается — щёлочка двери из-за которой текут мысли потоком хаотичных рассуждений вкупе с воспоминаниями и перефразированием слов второстепенных персонажей. Главный герой внезапно становится диванным философом и рассуждает о скоротечности жизни, и что, мол, какая бы она ни была — это всё же жизнь и стоило бы её проплыть с открытыми глазами. И ещё любовь, она, конечно, очень важна, она только и спасает. Это замечательно, спору нет, но видимо я что-то не понимаю в Пулитцеровской премии.

p.s.: и фильм бяка.

Постмодернизм во всей красе - искусство, философия, Достоевский. Тоска, уныние, наркотики. Преступление века и даже не одно. Говорят, автор этот роман 10 лет писала. Мне кажется, я его столько же читала, хотя на самом деле недели три. Очень долго, очень трудно. Тем не менее, однозначно заявить "фигня какая-то" и поставить двойку рука не поднимается. Потому что сюжет сам по себе увлекательный и зачастую неожиданный, потому что персонажи один другого прекраснее, нет однозначно плохих и хороших, даже добряк Хоби инетрный, а алкоголик отец добр к Борису, и вообще все такие неоднозначные. Преступные русские, безнравственные американцы. И отдельной линией - искусство, красота, которая мир, может, и не спасает, но точно оказывает на него влияние. Очень вкусно, даже сладко описана работа реставратора, антиквариат и картина Фабрициуса. Мне это близко, здесь я читала медленно, принимая каждое слово. Кусочки о наркотическом угаре проскакивала даже быстрее, чем описания природы и размышления о том, как устроен мир, а устроен он, конечно, плохо - постмодернизм же. Всё тлен, всё бессмысленно, мы все умрём.

“Тайная история” это огромная такая любовь к книгам, которая сшибает с ног, как будто открыл страницу, а там слова и все вокруг тебя, хоть океан разлейся неважно, а даже красиво океан - красота, а в руках книга.

“Щегол” - тоже какой то проявление привязанности, проявление любви, только уже не к книгам ( хотя тоже да, тоже есть, взять хоты бы Бориса и его привязанность к “Идиоту”) а уже к искусству, к утонченности, красоте, к птице на привязи из семнадцатого века с заметными перышками на груди.

Читаешь например про маму Тео, про книжку Барбары Пим на тумбочке, про ее кардиганы, доброту и смех с незнакомцами и как будто сам знал его маму и любил (да уже любишь). Или вот про отца того же, честное слово в начале кажется ну что за человек то такой неправильный такой несложившийся весь, за которым одни неудачи и агрессия, а потом все показывается все распутывается и уже думаешь “ну ладно, ладно, можно понять, не так уж и плох, да и вообще иногда из плохих поступков получаются хорошие”.

А Борис. Черт, ребята. Борис. Ну это вообще нечто, нечто, понимаете да?

Борис - друг который на всю жизнь, как любовь с красными нитями судьбы, но сейчас только дружба и вот это вот духовное слияние, трогательность, отодвинуться прежде чем тебе скажут. И конечно это тот, который точно потащит на дно, и потащил-таки было дело, но блин как без друга-то?

И моменты, которые проскакивали (you know, те кто прочитал) я никогда не смотрела на это как на романтическое. Я смотрела на это как в Греции - опыт, необходимость, просто хочется быть ближе, а вокруг такое голое, неприкрытое одиночество, что только такое-то и спасает. Может неправильно, может.

Все остальное тоже важно - и Хоби, который ну прямо опора и поддержка, и магазин пыльный, древний, заполненный антиквариатом, который был прибежищем утопающему Тео, и Барбуры, особенно я восхищалась миссис Барбур - утонченная, холодная как мрамор и наверное на это уходит много сил, чтобы не передать свои чувства даже взглядом, жестом. Да и Пиппа - солнечный луч в этом темном царстве, в царстве туманов и неясного Тео, который то сбивался, то вставал, то сбивался, то вставал....

И вся книга по моему про эти падения, вставания, картину на всю жизнь и даже не на жизнь, а на долгую эпоху, на все жизни, и антиквариат, а самое главное - про красоту и искусство, и в том чтобы видеть в сером, потускневшем мире и красоту и искусство.

“От тех кого слишком любишь держись подальше. Они-то тебя и прикончат”

Это было похоже на читательскую вахту. Чтение этой книги началось у меня еще в предновогодней суете, потом продолжалось в новогодние каникулы и закончилось уже в первые рабочие дни. Я читала ее с телефона, с ноутбука, бумажную книгу. Стоила ли она того? Однозначный ответ: да! Я безоговорочно присоединяюсь к армии поклонников творчества Донны Тартт и этой книги. Нет, можно было, конечно, сесть и за пару дней "проглотить" роман, но почему-то не хотелось. А хотелось именно прочитать! Каждую строчку, каждую страничку. Пройти весь запутанный путь вместе с Тео, который после взрыва и гибели матери, главного человека в его жизни, остался совсем один и жил в разных семьях и городах. Следить за судьбой редкой картины, случайно оказавшейся в руках убитого горем подростка. Хотелось получать удовольствие от чтения, потому что, на мой взгляд, это очень качественная современная проза. Есть интересный сюжет, много хорошо прописанных образов героев романа и каждый со своей историей. В романе есть атмосфера, есть правда жизни. В нем чувствуется нерв автора. Приятно было узнать, что "Щегла" Тартт писала целых десять лет. Думаю, это оттого, что она очень многое хотела выразить в нем. Что для меня было в этом романе особенно дорого? История Тео. Только представить: еще утром все было как всегда, а вот вечер того-же дня - ты один, совсем один в своей квартире, в большом городе, на всем свете. Как пережить это? И взрослому человеку это дается с трудом. И как успокоить свое сердце, которое винит и винит себя в том, что все случилось именно так? Ведь это всегда так бывает, и каждый взрослый знает об этом, но подросток? Кто объяснит мальчишке, что не он заложил ту взрывчатку и ну никак не мог знать о ней в то утро? Если бы он признался в этом душевном раздрае хоть кому-то! Вина и горечь утраты, как рана в сердце, так и продолжала скручивать его болью все годы и он пытался заглушить ее чем только мог - таблетками, алкоголем... Хотя да, нашелся человек, который понял его как он себя - его друг Борис, такой же подросток с трудной судьбой, который уже успел приспособиться к этой жестокой жизни, находя радость и выгоду в любых обстоятельствах. Была ли встреча с таким другом удачей для Тео? Конечно. Только благодаря ему он выжил! Разумеется, поведение его стало, мягко говоря, девиантным, но он хоть выжил! Не обладая такой жизнестойкостью волчонка, как Борис, Тео тем не менее сумел добраться до своей цели и второй раз нашел Хоби. Он проделал огромный путь с песиком в сумке и картиной, спасая самое дорогое и себя самого от гибели. И тут хочу сказать, что это мама вела его, ее образ не оставлял его никогда. Она за 13 лет показала ему жизнь, наполненную любовью, духовными интересами, честную и добрую жизнь. Ее идеалы, ее взгляды на вещи и отношение к людям, ее привычки, любовь к искусству, он вспоминал и следовал им. Долго еще отголоски прежней счастливой жизни держали его на плаву. Ему повезло, что его мама, умница, не откладывала общение с ним на потом в круговороте дел, а смогла многое ему рассказать и передать часть своего жизненного опыта - будто знала, что надо спешить. А ее доброта к людям уже после ее смерти бумерангом возвращалась к Тео. В фильме, который в прошлом году вышел на экраны, мне очень не хватило образа матери Тео, а вот аристократичной миссис Барбур показалось очень даже много. Смотреть на игру Николь Кидман всегда удовольствие, но тут она - сдержанная, подавленная личной драмой, окрасила все в унылый цвет. А вот его мать - живая, энергичная, непосредственная - могла бы уравновесить ее. Но нет... Параллельно с темой взросления Теодора Деккера и его скитаниями, развивается драма картины. Пережившая века, она вновь подвергается испытаниям. Тео прекрасно понимает всю ее ценность и уникальность, это чудо, жар-птица под кроватью, но для него это и свет из его прошлого, который греет его и это настоящая трагедия. Он повзрослел окончательно, когда решил ее судьбу. Каждый, кто читал роман, поинтересовался и творчеством Фабрициуса конечно же. Когда я сделала это, для меня как будто все встало на свои места. Все герои Тартт - те же птицы! По большому счету все мы одинокие в этом большом мире перед лицом рока. Живые, успешные, красивые, талантливые, но у всех есть свой крест, который они должны нести. У каждого есть то, что не дает взлететь . Свободолюбивые в душе, но скованные злым роком, судьбой, отягощенные непреодолимыми обстоятельствами, тайным пороком, ответственностью перед другими людьми, да много всего. Роман понравился своей ясностью, простотой, которые присущи старой доброй классике. В нем есть многослойность, характерная для произведений настоящих мастеров. Очень убедительно звучит тема искусства, его роль в передаче опыта поколений и в жизни отдельного человека... Возможно, я еще вернусь к этой книге и перечитаю ее. Уж очень было жаль расставаться с уже полюбившимися героями - нежной Пиппой, преданным своему ремеслу Хоби, Блэкуэлл с его уникальной судьбой. Невозможно не переживать над судьбой друга Энди и всей семьи Барбуров, Бориса. Большинство героев мы оставляем в еще весьма молодом возрасте. Как дальше сложится их жизнь? Сумеют ли они преодолеть своих демонов и стать счастливыми? И всегда горечь: ну почему все так? Гибнет чистое, светлое, живое? В мире, в людях, в искусстве? Идет борьба добра со злом. Ничего нового, старая как мир борьба.

Городские джунгли Нью-Йорка, жарящая пустыня Вегаса, а под конец и темные лабиринты Амстердама смешались в «Щегле» в огромный, невообразимый мир, населенный людьми и прочерченный их судьбами и неподвластными никому случайностями.

«Щегол» – маленькая – чуть больше обычного листа – картина Карела Фабрициуса, неоцененного и забытого голландского художника XVII века, которая невольно становится центром истории, если не сказать, всего жизненного пути одного мальчика, Теодора Декера, оказавшегося одним из выживших после страшного взрыва в музее. В тот день Тео теряет свою любимую маму, а от умирающего старика получает старинное кольцо с сердоликом и ту самую картину.

(И раз вы прочитали роман, то поищите в интернете информацию про нее и про самого Фабрициуса. Очень уж сильно ее и его история переплетены с сюжетом и настроением «Щегла» Донны Тартт.)

Писать об этой книге – занятие неблагодарное. Потому что вся она – движение, чувство, детали, люди. Она состоит не из сюжета, она состоит из мелочей. И если пытаться ответить на вопрос «да что же там такого, что она тебе так понравилась?», то внезапно окажется, что сюжет нельзя назвать ни острым, ни динамичным, ни как его там еще модно называть, а чтобы влюбиться в персонажей, нужно прожить с ними всю книгу (потому что они, как и реальные люди, неидеальные. и именно это делает их прекрасными). О чем она? Она про жизнь мальчика, который потерял маму и пытается как-то сжиться с этим? Не интересно. Она про взлеты и падения? Слишком претенциозно, да, сама знаю. Она про дружбу и любовь? Нет, это точно не первый план «Щегла», хотя есть здесь и самая настоящая, самая крепкая дружба, и самая чистая, самая искренняя любовь. Она про людей? Слишком очевидно – на большей половине книг, чувства к которым невозможно уместить в одно короткое предложение (которое должно красоваться где-то на видном месте суперобложки), написаны именно эти безликие и серые слова.

Так что же можно написать про «Щегла», если, казалось бы, что ни скажешь – все плохо. А, я думаю, ничего говорить и не надо: иногда пустые сотрясения воздуха влияют на книгу так же, как вспышки фотоаппаратов – на картину. Читать ее стоит, стоит хотя бы пошарить по интернету или попросить у знакомых, если жалко тратиться. А особенно – если а) вы любите искусство, или б) вы любите мастерски написанные книги. Роман длинный, а потому раскачиваться и привыкать какое-то время обязательно придется. Читаться на одном дыхании «Щегол» может только ближе к концу, а мелкий шрифт, сотни страниц и заковыристый слог не способствуют быстрому получению удовольствия и радостному «ох, наконец-то не чернуху какую-то читаю, а что-то человеческое».

Но в то же время надо помнить одно: книга – чудесная. А потому и мелкий шрифт, и сотни страниц, и заковыристый слог – наши верные друзья.

Можно сказать, что «Щегол» про плохого человека, который и пьет, и курит, и ширяется, и (sic!) ругается матом, а можно сказать, что она про несчастного недолюбленного ребенка. В главного героя, как и во всех его окружающих, можно влюбиться, а можно чувствовать только отвращение (если кому интересно: я – влюбилась). Здесь есть и пыльные антикварные лавки, набитые всевозможными бесценными и поддельными вещицами, и наркоманские притоны, полные крайне сомнительных типов. Роскошная жизнь со зваными банкетами самых респектабельных семей Нью-Йорка и настоящие бандитские разборки, в которые лучше бы никогда не вмешиваться. Потерянные годы, бесприютное детство, безбашенное веселье обреченного и – покой.

Мимолетные встречи, друзья и знакомые, случайные совпадения, непредсказуемые события (force majeure) – вот составляющие обычной человеческой жизни. А «Щегол» и есть жизнь. Наверное, потому она такая невозможно длинная, невозможно прекрасная и невозможно болезненная. В 830 страниц Донна Тартт уложила тринадцать лет жизни одного человека, его мысли, его боль, его радости, его друзей и незнакомцев, его терзания, его обретенный смысл. Это роман о временности и вечности, и еще об искусстве. Ведь только неуловимое и прекрасное может быть по-настоящему бессмертным.