Цитаты из книги Tagebuch eines Überflüssigen

Я должен сказать о себе, что я хотя, конечно, и лишний человек, но не по собственной охоте; я сам болен, а все больное терпеть не могу… Я и от счастья бы не прочь, я даже старался подойти к нему справа и слева…

Если б кто-нибудь сказал мне тогда на ухо: "Врешь, любезный! тебе совсем не то предстоит, братец: тебе предстоит умереть одиноко, в дрянном домишке, под несносное ворчанье старой бабы, которая ждет не дождется твоей смерти, чтобы продать за бесценок твои сапоги..." Да, поневоле скажешь с одним русским философом: "Как знать, чего не знаешь?" До завтра.

...разве любовь - естественное чувство? Разве человеку свойственно любить? Любовь - болезнь; а для болезни закон не писан.

Ложь так же живуча, как и истина, если не более.

Herz, mein Herz, warum so traurig? Was bekümmert dich so sehr? S'ist ja schon im fremden Lande Herz, mein Herz, was willst du mehr?

Когда страдания доходят до того, что заставляют всю нашу внутренность трещать и кряхтеть, как перегруженную телегу, им бы следовало перестать быть смешными… но нет! смех не только сопровождает слезы до конца, до истощения, до невозможности проливать их более – где! он еще звенит и раздается там, где язык немеет и замирает сама жалоба…

О природа! природа! Я так тебя люблю, а из твоих недр вышел неспособным даже к жизни.

Если б во мне хоть что-нибудь напоминало цветок и если б это сравнение не было так избито, я бы решился сказать, что я с того дня расцвел душою.

Сегодня опять холодно и пасмурно. Такая погода гораздо приличнее.

Ну, скажите теперь, не лишний ли я человек? Не разыграл ли я во всей этой истории роль лишнего человека?

Я был разбит наголову с первого же натиска и, как пруссаки под Иеной, в один день, разом все потерял

...Он лежал неподвижно и как-то странно щурился. Я взглянул ему в лицо - невыносимый ужас захватил мне дыхание; я запищал от страха, как грубо схваченная птичка, - меня стащили и отвели...Ни одной мысли у меня не было в голове; я весь отяжелел, но чувствовал, что со мною совершается что-то страшное...Смерть мне тогда заглянула в лицо и заметила меня...

О своих болезнях порядочный человек не говорит.

Я знаю, все меня теперь обвиняют, все бросают в меня каменьями. Пусть! Я бы все-таки не променяла своего несчастия на их счастие... нет! нет!.. Он недолго меня любил, но он любил меня! Он никогда меня не обманывал: он не говорил мне, что я буду его женой; я сама никогда не думала об этом. Один бедный папаша надеялся. И теперь я еще не совсем несчастна: мне остается воспоминание, и, как бы ни были страшны последствия...

Как я ни был слеп и глух, но не мог внутренно не сознаться, что она вовсе не сердилась и не досадовала на меня в эту минуту: она просто и не думала обо мне.

Сегодня я устал. Эти воспоминания раздражают меня даже на краю гроба.

Его зовут Попка.

Я вообще не скоро знакомился, и если мне с кем-нибудь было с первого раза легко – что, впрочем, почти никогда не случалось, – это, признаюсь, сильно говорило в пользу нового знакомого.