Цитаты из книги Coriolanus'un Tragedyası

Волумния Кровь мужчины Сверкает ярче золота трофеев.

То, чего он не может изменить в своей природе, ты считаешь пороком.

Кориолан

И я скорблю душою, ибо знаю, Что стоит лишь возникнуть двум властям, Как смута проберется в щель меж ними, Одной другую подорвав.

Валерия. Ты, видно, решила стать второй Пенелопой. Но ведь говорят, что пряжа, сотканная ею, пока Улисса не было, только развела моль на Итаке.

Я вторгся, как орел на голубятню

Дайте ему бессмертие да трон на небе — и будет настоящий бог.

Он ходит как осадная башня; под его шагами земля дрожит.

Пусть искривит холопская улыбка Мои уста

Отцы, простите: Полезней раны мне лечить, чем слушать О том, как получил я их.

Все лишь его глазами жадно ищут.

Теперь у него достаточно шрамов, чтобы показать народу, когда он будет добиваться консульства.

В знак этой чести конь мой благородный, Которого здесь знает каждый воин, К нему со всею сбруей переходит. А сверх того отныне да получит За все, что он свершил у Кориол, Кай Марций при хвалебных криках войска Кориолана имя

«Есть ли в мире власть, способная заставить меня  изменить себе? Едва ли. Я себе сам  целый мир, и я останусь собой.»

«Я не могу / Принять награду за то, что делал с радостью. / …Мои раны? / Я скорее оставлю их неисцеленными, чем / Стану просить за них жалкую монету.»

«Он был богом войны, в его теле обитала доблесть, и он водил её за руку.»

Если мудры вы,
То не уподобляйтесь недоумкам;

бедствия большие
Для сильных духом служат пробным камнем,
А заурядный человек способен
Сносить лишь заурядные несчастья
Ведь по морю безбурному плывут
Любые корабли с успехом равным
И что лишь тот, кто мудр и благороден,
Умеет сохранять невозмутимость
Под злейшими ударами судьбы.

Он слишком прям, чтоб в мире с миром жить.

Сперва облечься нужно в пурпур власти,
А уж потом изнашивать его.

- От его хмурого вида спелый виноград киснет. Он ходит как осадная башня; под его шагами земля дрожит. Взглядом он, кажется, панцирь пробить в состоянии. Голос у него вроде набата, каждое слово — громче пушечного залпа. Он сидит в кресле под балдахином, словно статуя Александра.