Отзывы о книге Совдетство

В книге не происходит ровным счётом ни-че-го. Почему-то я думала, что тут будет какая-то движуха от лица ребёнка. Но по факту это воспоминание о паре дней в Москве перед поездкой на море. Но не ровное воспоминание, а с дополнительными флэшбеками. По сути эти флешбеки и наполняют книгу. В них хоть что-то происходит.

А вот погружение в ту эпоху полнейшее. Открываешь книгу, а там действительно светлое прошлое. Когда ничего не было, но зато радовался мелочам, и ценил их. Сытый современный человек не прельстится такой жизнью, когда люди крутились, чтобы достать самое необходимое. Зато жили дружнее.

Моё детство выпало далеко не на 60е годы, так что моё сердечко от ностальгии не екнуло. Но для себя один интересный момент узнала: в те времена детский садик с воспитателям и всеми детками выезжал на лето на лагерную дачу. Вот это раздолье! Вот это забота о детском здоровье! Задумка шикарная - летом жарко, а если нет возможности ребенка в деревню отправить, то чего ж ему песок в городском садике копать, когда можно на природу? Но, как современный человек, боящийся далеко и без контроля отпускать от себя ребёнка в этом нестабильном мире, я слабо представляю что смогла бы отпустить свою 3х летнюю кроху. Но! Тогда к этому относились иначе,проще. Куда важнее было построить коммунизм, а о детях заботились другие. Особенно приятно было прочитать, что эта детсадовская дача, куда ездил гг и его брат, располагалаь в моем родном городе. Даже примерно представляю, где эта дача могла бы быть в те времена.

Рекомендовать эту книгу не могу, но продолжение сама, возможно, прочитаю.

Не так часто я отказываюсь от мгновенного прочтения книги, которая мне очень понравилась, чтобы она подольше не кончалась. Но тут именно такой случай. Хотелось и проглотить залпом, и растягивать, растягивать...

Это не просто книга. Это маленькая машина времени. Без кривых зеркал. Без перекосов. Открой обложку, войди в кабинку, пристегни ремень, набери год - 1967 - и вперед. Будет здорово. Адекватно. То горько, то сладко. Найдется, чему улыбнуться, над чем подумать, и даже от чего ненадолго замереть от ужаса.

Мир второй половины двадцатого века. СССР. И мальчик на пороге взросления - "уже почти тринадцать".

Ему веришь. Он умный, наивный, чистый, горячий. Мальчишка-мальчишка, такой, как положено. На Москву конца шестидесятых можно посмотреть его глазами. А потом вернуться в реальность, в свой двадцать первый век, и вдруг понять, что мечтательно улыбаешься.

Спасибо большое за книгу. Она хороша и сама по себе, и как мое личное противоядие от странных воспоминаний давно уехавших бывших граждан СССР. Впрочем, об этом Юрий Поляков говорит уже во вступлении.

"Иногда из интереса я листаю книги, отмеченные разными премиями. Попадаются сочинения и о детстве, прошедшем в Советском Союзе, в котором мне тоже довелось родиться и возмужать. От чтения некоторых текстов остается ощущение, что будущие литераторы выросли в стране, где их мучали, тиранили, терзали, унижали, пытая мраком безысходного оптимизма, глумливо бодрыми пионерскими песнями, сбалансированным питанием и насильственным летним отдыхом. Оказывается, во дворе их нещадно лупили за вдумчивый вид или затейливую фамилию. Наверное, родившись чернокожими работягами в колониальном Конго, эти авторы были бы намного счастливее…

Если верить подобным пишущим фантазерам, в те жуткие годы, озадачив учителя неправильным вопросом про светлое будущее всего человечества – коммунизм, можно было остаться на второй год или даже отправиться в колонию для малолетних преступников. Ну, а тех вольнодумцев, кто отказывался ходить в уборную строем с песней, ждал пожизненный волчий билет.

Особенно страдали, как выясняется теперь, дети, прозябавшие в высших слоях советского общества. Страшные темные дела творились в просторных цековских квартирах, на академических дачах и в недоступных артеках. Возможно, так оно там и было… Не знаю, не посещал. Но вот у меня, выросшего в заводском общежитии Маргаринового завода, от советского детства и отрочества остались совсем иные впечатления, если и не радужные, то вполне добрые и светлые.

Об этом моя новая книга. Я писал ее с трепетом, погружаясь сердцем в живую воду памяти..."

Вам удалось, Юрий Михайлович. Вам чудеснейше удалось. Спасибо большое. И за вуалехвоста с попугаем тоже. Вы оживили и мое детство. Хоть и случилось оно много лет спустя.

Похоже на то, что я нашла для себя ещё одного автора, книги которого не оставляют меня равнодушной. Первое знакомство состоялось с книги Юрий Поляков - Замыслил я побег… . И я была от нее в восторге. Очередная книга писателя и снова восторг. "Совдетство" - это замечательный роман, написанный от лица двенадцатилетнего мальчика Юры Полуякова о советском детстве, когда не было сотовых телефонов, компьютеров, когда каждый выход на улицу с компанией друзей оказывался целым приключением. Не смотря на то, что действие книги происходит в 1968 году, а моё детство пришлось на лет 15 - 17 позже, всё равно было ощущение, что я побывала в своём детстве. В середине 80-х годов наше детство было примерно таким же, как и у Юры Полуякова. Поразительно на сколько точно память автора хранит в себе воспоминания из детства. Я бы, например, и не вспомнила о многих вещах, если бы о них не напомнил мне Юрий Поляков. Это была полнейшая ностальгия о том, чего уже не вернуть, о том кусочке жизни, называемом детсвом. Не только события, описанные в романе, заставили вернуться в то время, но и герои. Они получились у автора на столько реальными, что вместо них представлялись друзья, знакомые, соседи, которых ты знала в своём детстве. С кем-то общаешься до сих пор, с кем-то дороги разошлись, а кого-то, увы, уже нет в живых, но тёплые моменты, связанные с ними, ещё хранятся в закоулках твоей памяти. Однозначно, что с прозой Юрия Полякова буду знакомиться и дальше. Надеюсь, что и другие книги автора станут для меня не менее восхитительными, чем уже прочитанные мной.

Перед читателем проходит один августовский день 1968 года из жизни 12-летнего Юры Полуякова. Мальчик только вернулся из пионерского лагеря и буквально завтра снова уезжает — в Абхазию, на море.

Семья, проживающая в общежитии Маргаринового завода, состоит из Лиды (мамы), Тимофеича (папы) и вредителя Сашки (младшего брата). Вредитель потому, что то пластинку сломает, то рыбок уморит, то наябедничает.

Самого Юрку родители зовут иногда Профессор, но сам себя они видит в мечтах адмираллиссимусом Урагановым. И при малейших медицинских сомнениях любит листать журнал "Здоровье".

Удивительно тёплая книга. Не припомню, чтобы я читала что-то у автора, хотя и знаю его, конечно. С головой окунулась в атмосферу беззаботности и тёплых летних дней, вспомнила, сколько всего можно было купить на рубль, воочию увидела металлические штырьки, куда продавщицы нанизывали чеки, съела мороженое, купленное на сдачу...

А как мы с бабушкой заходили иногда в столовую, которая была недалеко от нашего "садоогорода"... А как ездили с мамой в Москву (я впервые, а она, конечно, нет), и я не смогла доесть второй брикет пломбира, потому что объелась уже первым. А в Сокольниках был бутерброд с сырокопчёной колбасой. И прогулки по городу. Столько воспоминаний нахлынуло! Обязательно буду читать продолжения.

С творчеством Юрия Полякова я познакомилась ещё в молодости, когда в журнале «Юность» вышла его нашумевшая повесть «Сто дней до приказа» — та самая, что резала правду-матку об армейской дедовщине. Помню, как позже, уже работая в детском саду, наша заведующая принесла книгу «Козлёнок в молоке», и мы читали её с упоением, смакуя фирменный поляковский юмор. А потом, как это часто бывает, нить затерялась, и о писателе я надолго забыла.

«Совдетство» стало первой ласточкой в этом возвращении. И знаете, я словно окунулась в тёплое, чуть пожелтевшее от времени детство.

Автору здесь 13 лет, и разница в возрасте у нас с ним — 12 лет. Но в те годы время текло иначе: уклад жизни не менялся так стремительно, как сейчас. То, что Поляков описывает в конце 60-х, плавно перетекло и в 70-е моего детства. Я узнавала всё: дворовые игры, очереди за дефицитом, простую еду, отношения с соседями. Кстати, сомнений в автобиографичности повести нет никаких — писатель даже имена не стал менять. Мама Лида, отец Тимофеевич, а главный герой Юра Полуяков отличается от автора всего одной буквой.

Это рассказ 13-летнего мальчика о жизни, которая мало чем отличалась от быта миллионов советских семей. Мы не зацикливались на брендах и вещах. Все бегали в ситцевых платьях за рубль двадцать, ели жареную картошку и борщ, а главными сокровищами во дворе были мяч, велик, бита для классиков, скакалка и складной ножичек — вот и весь арсенал счастья . В книге описаны всего несколько дней, но через них проходят целые эпохи воспоминаний. Поляков мастерски переплетает настоящее и прошлое, и создаётся ощущение, будто листаешь старый семейный альбом — здесь и первые влюблённости, и дружба, и школьные будни, и семейные традиции.

Пересказывать сюжет сложно: в книге описано всего несколько дней из жизни Юры, но они плотно переплетены с воспоминаниями и размышлениями о более ранних событиях. Это такая мозаика эпохи. Когда радость приносила новая книга из библиотеки, поход в кино по воскресеньям и разговоры с друзьями на лавочке у подъезда. По настроению и тёплой ностальгии «Совдетство» чем-то напомнило мне «Манюню» Наринэ Абгарян, только здесь больше мальчишеского взгляда и чуть больше иронии, свойственной Полякову.

Одним словом, новая (для меня) книга Юрия Полякова оказалась прекрасной, светлой и удивительно оптимистичной, несмотря на все трудности того времени. Она словно доказывает: счастье — оно не в игрушках, а в умении радоваться малому и чувствовать родную душу рядом. Рекомендую от всей души! Получите колоссальное удовольствие или... хотя бы мощный заряд доброты и узнавания.

Я хоть и родилась в Советском союзе, за год до его развала, но советское детство от меня также далеко, как и детство современных детей. И тем не менее дети по большей части одинаковы в своих желаниях, в играх, в проказах. Поэтому местами я тоже узнавала себя в этой книге.

Эта книга, в отличии от многих книг про детство явно написана от лица взрослого человека и это очень прослеживается. Да и мальчик Юра, главный герой, довольно рассудительный товарищ. Скорее всего здесь немалую роль сыграло воспитание.

На страницах книги мы увидим чем занимались дети в конце 60-х годов прошлого века. Какие проблемы были в стране, типа дефицитов всего, но в то же время неплохо жили. Ели икру, колбасу, другие деликатесы. Очень занимательной для меня оказалась глава, как Юру в детском мире одевали. Очень заметно, как меняется время. Сейчас на детей подростков чего только нет и практически в любом магазине. А тогда в Детском мире найти что-то уже успех. И чаще всего покупалась последняя вещь в этом магазине. Ну, и в одинаковых одеждах ходили, это тоже, конечно, не редкость. Такое и в моем детстве еще было.

И, безусловно, не обошлось без проказ. Как и в моем детстве дети лазали по плитам и разным катакомбам, играли в разного рода игры, даже не совсем безопасные, впервые влюблялись и переживали невзаимную любовь. То, что остается незыблемым в любом веке. Даже мои дети сейчас находят куда залезть в парке и играют там. И естественно не они одни.

И очень бросается в глаза, что это детство московского ребенка. Ребенка, который знает вкус мороженого из ГУМа, который летом ездит в Абхазию, который может одеться как попугай (даже если мать заставила). Но и что-то узнавалось. Например, овчарок на Площади революции с блестящими носами как гладили в 60-е годы, так гладят и сейчас.

Эта книга больше для взрослых, для детей она окажется довольно скучной, да и нет в ней чего-то выдающегося. Просто несколько дней из жизни советского мальчика. Однако, я не жалею, что прочла. Мне понравилось.

Это было прекрасное погружение в мое советское детство. И детство, было счастливым и беззаботным. В своей истории Юрий Поляков рассказывает нам о одном дне мальчишки. Лето, каникулы, Москва, 1968 год. Автор подробнейшим образом показывает нам жизнь московской семьи. С юмором и иронией главный герой, Юра знакомит нас с родителями, дядями и тетями, бабушками и дедушками. Не забывает он и о соседях и о жизни в заводском общежитии. Написана книга с таким теплом и добротой,что на сердце делалось спокойно и легко.Прекрасно воссозданные картинки советской детской жизни заставляли то улыбаться , то плакать. Все это ушло и никогда не вернется. Прекрасно, что автор позволил еще раз проникнуть и побродить по улицам детства. Спасибо, Юрию Полякову !

У меня тоже было Совдетство. И я помню и как мы жили в деревянном муравейнике, и Андрюшку с Валеркой, и дядю Петю. Дядю Петю даже в цвете. Каждое лето он приезжал к нам во двор на своей зачуханной лошадёнке с огромной деревянной бочкой и толстой гофрированной кишкой. А мы выстраивались перед ними и в унисон с чавканьями и хрюканьями кишки орали: "Дядя Петя - го...воз!"

Вот. Это я помню. А сколько стоили мои сандальки - нет. Ну, мороженое за 13 копеек ещё туда-сюда. Но помнить до копейки сколько стоила рубашка, сколько штаны, это уж каким крохобором надо быть. И так на каждой странице. Полный отчёт что и за сколько куплено. И это детство?

Ну да ладно, может у них в семье так и было принято. Мне не понять. Но вот эти мерзости про курящих женщин... И соответственно смакование реакций своего организма меня доконали.

Итак, в книге о светлом прошлом, о счастливом советском детстве рассказывается о том, как живут в коммунальной квартире, в одной комнате, трое: Лида, Тимофеич и Пцыроха. Последнего еще Лида и Тимофеич называют Профессором. Не Юрой, не сыном и уж никак не сынком, а так сурово - Пцыроха или Профессор. (Будучи восьмилетним ребенком по дороге на Кавказ он вместо названия станции Псцырха - это в Абхазии - прочитал Псцыроха. И все смеялись, и даже попутчики из других вагонов "приходили поглядеть на меня, грамотея. Пцырохой я стал надолго, если не навсегда") И он, соответственно, называет родных не мамой и папой, а так сурово - по имени и по отчеству. Вот такая атмосфера в счастливой семье. В течение всего романа общаются родственники друг с другом только в случае необходимости. Ни слова теплого, ни ласкового прикосновения, ни понимания, ни любви - ни в чем подобном, кажется, ни у родителей, ни у ребенка нет потребности. О счастливом детстве рассказано очень скупо, безэмоционально. Герой испытывает некие романтические чувства только к однокласснице Шуре. Но то ли чувства были неглубокими, то ли автор забыл, как это было, передать он их не может. Зато книга полна подробнейшими описаниями улиц, переулков, домов и домиков. Причем, автор к ним больше не возвращается. Зачем читателю такая масса деталей, которые потом не работают на сюжет, понять трудно. Чего в книге в избытке, так это рассказов о том, что сколько стоило: и маска, и ласты, и стрижка, и мороженое. Но эти сведения не делают книгу интересной, потому что она лишена главного - в ней очень скупо, поверхностно рассказано обо отношениях героев, об их внутреннем мире. В книге по сути нет того, кого мы могли бы назвать личностью, характером, запоминающимся героем. А цены и товары в "Детском мире" - это еще не атрибуты счастливого детства.