Цитаты из книги The Magus

- Не стыдно вам ночевать у предателя родины?

• Род человеческий вы не предали.

• Род человеческий - ерунда. Главное - не изменить самому себе.
• Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял.

• Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающий не осмелились принять сторону добра.

Я бы тоже был не в себе, если б завтра меня ждала смерть.

Количество счастья и горя закладываются в нас при рождении. Денежные превратности на него мало влияют.

Я - будто уродливый паразит который может существовать лишь при удачном стечении обстоятельств в некоем непрочном симбиозе.

В шестнадцать тяжело осознавать, что гения из тебя не выйдет.

Народам, которые создали силы тьмы, нельзя верить…»

Я отверг то, что ненавидел, но не нашел предмета любви и потому сделал вид, что ничто в мире любви не заслуживает

как то обнаружилось, что я не единственная скрипочка, на которой он играет..

"миллионер с душой лавочника"

Основной принцип бытия - случай.

Я вновь впал в смутное состояние, в коем пребывал после университета: наверняка известно лишь то, чего ты не должен делать.

белая мышь в чем-то равноправна с исследователем. От ее воли контур лабиринта зависит не в меньшей степени.

Романист нуждается в утратах... они полезны книгам, хоть и болезненны для "я".

Мы прозвали это чувство неприкаянности, переходящее в апатию, эгейской хандрой.

— Когда-то я слишком много о себе понимал. И, похоже, напрасно. Иначе теперь не считал бы себя неудачником.

— Подобная реакция характерна для вашего века с его пафосом противоречия: усомниться, опровергнуть. Никакой вежливостью вы это не скроете. Вы как дикобраз. Когда иглы этого животного подняты, оно не способно есть. А если не ешь, приходится голодать. И щетина ваша умрет, как и весь организм.

Вся моя путаная жизнь, весь эгоизм, ошибки и предательства могут-таки послужить опорой, могут-таки стать фундаментом, а не взрывчаткой...

Он обращался ко мне из пределов чуждого мира. В том, где находился я, жизнь не имела цены. Она ценилась слишком высоко и потому была бесценной. В том, где обитал он, лишь одна вещь обладала сопоставимой ценой. Элефтерия — свобода. Она была твердыней, сутью — выше рассудка, выше логики, выше культуры, выше истории. Она не являлась богом, ибо в земном знании бог не проявлен. Но бытие непознаваемого божества она подтверждала. Она дарила вам безусловное право на отреченье. На свободный выбор.