Цитаты из книги Глас Господа

Он был невыносим! Если бы он по крайней мере не выходил из своей выдуманной роли!

Едва прекращается артиллерийский огонь, как их начинает сжигать огонь любопытства

Итак, годы среди предметов, вещей, до которых мы оба дотрагивались, в воздухе, помнящем ее дыхание? Во имя чего? Надежны на ее возвращение? У меня не было надежды.

Но в том, что зависит от нас, будем вместе.

Творческая сила, способность решать задачи знает свои приливы и отливы, в которых трудно дать отчет даже себе самому. И вот какой тест я в конце концов изобрел: чтение своих собственных работ — тех, что я считаю самыми лучшими. Если я замечаю в них оплошности, пробелы, если вижу, что это можно было сделать лучше, значит, результат проверки благоприятен. Но если я перечитываю собственный текст не без восторга, тогда дела мои плохи.

Только тогда я поняла, что, как бы я ни поступала, это ничего не меняет, потому что, хочу я или нет, для тебя это все равно будет пыткой. И даже еще хуже, потому что орудия пытки мертвые и безвинные, как камень, который может упасть и убить. А чтобы орудие могло желать добра и любить, такого я не могла себе представить.

Я здесь, в самой верхней нише северной стены кладбища. Сквозь щель в нишу забивается снег и лежит тут месяцами. Я тоже, я тоже.

Можно ли отвечать за собственное подсознание?

В сущности речь идет о ставке гораздо большей, чем изучение соляристической цивилизации, речь идет о нас самих, о границах человеческого познания.

- И что же ты хочешь сделать?.. Он работает над этим, - бесцветным голосом сказал Скаут. Он сгорбился, все его оживление прошло. Я не знал, верит ли он мне, но мне было уже все равно. - То, что делает человек, которого хотят убить, - ответил я тихо.

«Как можете вы понять океан, если уже не в состоянии понять друг друга?» — спросил однажды шутливо Вейбек, который был в мои студенческие годы директором Института. В этой шутке было много правды.

Были отрасли соляристики, в которых специализация зашла так далеко, особенно на протяжении последней четверти столетия, что солярист-кибернетик почти не мог понять соляриста-симметриадолога. "Как можете вы понять океан, если не в состоянии понять друг друга?" - однажды шутливо спросил Вейбек, который в мои студенческие годы руководил институтом. В этой шутке было много правды.

Если слон - не огромная бактерия, то и Океан не может быть огромным мозгом.

Но я твёрдо верил в то, что не прошло время ужасных чудес.

Если вот так лежать часами в ночи, то мыслями можно уйти очень далеко... знаешь...

Известно ведь, что существуют поступки... ситуации... такие, что никто не отважится их реализовать вне своего воображения...

Я не ощущал страха. Не для того же я летел в такую даль, чтобы погибнуть у самой цели.

А дни, одинаковые, как бы поблёкшие, полные скучного отвращения ко всему, вяло ползли в беспредельном равнодушии.

Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение