Цитаты из книги Совиный волк

- Бубо, я не вернусь. Я уезжаю на совсем в какую-то южную страну. папа теперь будет летать из неё.
- Значит, всё кончилось. - прошептал волк. - Мы закончились. Никогда мы вместе не полетим на самолете. И не будем ходить по тропе северного оленя. Не отправимся за северным сиянием.
- Зачем ты так говоришь?
- Это нужно сказать. Потому что когда тебе страшно, лучше произнести то, чего ты боишься. И тогда оно как-будто оживёт и встанет перед тобой. И ты посмотришь ему в глаза.
- Чего ты боишься, волк?
- А теперь уже ничего. Я произнес всё, чего боялся. И теперь мне снова ничего не страшно.

- Ты любишь смотреть на воду? - спросила я.
- Северная вода особенная, - сказал волк. - И время сегодня особенное - начало полярного дня... Согласись, у неё небывалая любовь к жизни. Такая любовь, которая делает жизнь возможной. Южной воде ничего и делать не надо, чтобы жить. В ней само всё живёт, всё двигается, всё происходит. Южная вода не знает снега, не знает сопротивления холоду. А что такое холод?
- Наверное, холод - это страх потерять тепло.
- Холод - это остановка. Южная вода не знает остановок. А как ты думаешь, что самое важное в реке?.. Не знаешь?.. А как ты думаешь, что важнее всего в человеке?  Быть самым лучшим в чём-то?.. река очень похожа на человека. Она начинается и заканчивается и в тоже время не заканчивается никогда, потому что дарит свои воды морю. Так она продолжает себя. Река может быть известной, а может быть и совсем неприметной, затерявшейся в далёком каком-нибудь ущелье. Ну от этого она не меньше и не больше река. Потому что важнее в ней не длина, не скорость, не имя, не местоположение. Важнее - чистая она или мутная, глубокая она или мелкая, много в ней рыбы, водорослей, ручейков или она почти пустая внутри.
- Волк, я бы хотела, чтобы внутри меня было много-много всего. Разных больших, угрюмых рыб и маленьких, ярких рыбок , и лягушек, и головастиков, и ракушек , и камешков, и подводной травы и даже подводного льда.
- Да, такое чтобы внутри много-много всего, тоже бывает. Только это нужно очень хотеть, и уметь населить себя, и уметь беречь в себе эту жизнь.
-

- Волк , ты  вот скажи, почему со взрослыми так сложно? Им есиь дело до всякой чепухи, а на главное они не обращают внимания!
- Я не знаю. Я никогда с ними не разговаривал. Мне и неинтересно.
- Совсем не интересно ни с одним взрослым поговорить?
- Представь себе, нет!.. Может, только с одним. Да, с одним из вашей породы я бы пообщался. Его зовут Трифон. Он вообще-то не просто так. Люди называют его святым.
- Что такое "святой"? - спросила я волка, как будто давно ждала случая узнать про это.
- Сложно сказать. Такое название люди придумали для тех, чьи  дела и мысли были особенными. Не потому, что у них невероятные таланты, или они бегают быстрее всех, или поют чаще остальных, или решают самые сложные задачи по математике, или что там ещё у вас ценятся... А потому, что сила их любви к другим такая, что я её хватило бы на то, чтобы запустить ракету! Вот такая сила!
- А среди зверей нет святых?
- Среди нас много было тех, кто помогал святым, отправлялся с ними в далекие земли, сопровождал до самой смерти. Вообще-то положено думать, что наши души не вечные. То есть не такие вечные, как ваши. И поэтому нам нельзя на небо. Да, это несправедливо! Что вы там на небе будете делать без нас? Небо - это место встречи всех, кто когда-то жил. А мы всегда были рядом, мы такие же обитатели планеты, как и вы.

- Ну потом этот ледяной домик всё равно разрушится! - я никак не могла понять, почему это мы с домом теперь принадлежим друг другу.
- Если кто-то, кто тебе дорог, вдруг навсегда уходит с земли, это не значит, что он перестает существовать для тебя.
Да за всеми нами много кто охотится. Прежде всего время. Оно самый неутомимый охотник. А вообще все мы пришли сюда в гости, и в любой момент нас могут попросить уйти. Вежливо или не очень... Память о доме, об этом снежном и о том настоящем, в котором живёт твоя комната, будет с тобой всегда. И это сильнее всего, что может разрушить эти дома.