Цитаты из книги Outline

Память о страдании никак не влияла на их поведение — напротив, она подталкивала их повторять всё заново, ведь в страдании была магия, которая возвращала предмет на место и позволяла вновь испытать радость от его падения.

«Мне, в общем-то, без разницы, что я буду писать, — я просто хочу снова ощутить это единение души и тела, понимаешь, о чём я? Пока он говорил, я представила, как перед ним вновь поднимается и теряется в небе воображаемая лестница; как он карабкается по ней, а впереди, дразня, висит книга»

«Вот что значит быть писателем: когда для страсти специально выделяешь время, она не приходит»

It almost makes you feel guilty the way people feel forced to use English, how much of themselves must get left behind in that transition, like people being told to leave their homes and take only a few essential items with them.

Невозможно, сказала я в ответ на его вопрос, назвать причины, по которым мой брак распался: брак – это, помимо прочего, система убеждений, это история, и хотя проявляется она в вещах вполне реальных, движет ею что-то поистине загадочное.

Неудачи всегда будут к тебе возвращаться,а вот в собственных успехах ещё придётся себя убеждать.

В каком-то смысле для меня любовь — это сюжетная линия, улыбнулся он, поэтому при всех достоинствах моей третьей жены я понял, что не могу прожить жизнь без сюжета.

Неосязаемое обрело плотность, воображаемое – материальность, личное стало публичным: когда мир становится войной, а любовь – ненавистью, на свет появляется нечто новое, сила чистой летальности. Если про любовь говорят, что она делает нас бессмертными, то ненависть –наоборот.

Я знаю одно: текст рождается из натяжения между тем, что внутри, и тем, что снаружи.

Вот что значит быть писателем: когда для страсти выделяешь время, она не приходит.

Это ощущение, когда тебя обличают и при этом обесценивают, задело меня особенно глубоко, сказала я.

Интересно, с какой готовностью люди призывают тебя сделать то, на что сами ни за что бы не пошли, с каким энтузиазмом они подталкивают тебя к краху: даже самые добрые, самые любящие из них едва ли искренне руководствуются твоими интересами.

Я бы сказал, главное, что я обрел за ту поездку — и не утратил до сих пор, — это способность воспринимать реальность, не задаваясь вопросом, то ли я ожидал увидеть.

Сама я, — продолжила она, вытянув из-под стола свою посеребренную ножку, — вернувшись в Грецию, пристрастилась к изящной обуви. Наверное, я осознала, как прекрасно просто стоять на месте.

— Для многих женщин, — сказала она, — рождение ребенка — главный в их жизни творческий акт, и тем не менее ребенок никогда не остается объектом творчества, разве только если мать полностью жертвует собой ради него, что в моем случае было невозможно, да и никто не обязан в наши дни так поступать.

Но я позавидовала их серьезности: они как будто не отвлекаются, никогда не отвлекались от жизненной реальности. /про полек/

Мне часто кажется, что у моих отношений нет истории, поскольку я забегаю вперед — точно так же раньше я сразу пролистывала книгу до конца и читала, что происходит в последней главе. Я хочу всё знать заранее. Я хочу знать суть событий, не проживая их во времени.