Если обобщать, то это - роман о "каторжной" Австралии(и здесь для меня было много нового: существование острова, страшнее всех тюрем, куда отправляли провинившихся каторжников, или, скажем, то, что их отдавали практически в качестве рабов местным фермерам, которое тоже не кто иные, как каторжники, отбывшие срок) и процесс колонизации с истреблением местного населения. Но по жанру это скорее семейная сага, хоть и не включает множества поколений: но родители Уила и Сэл Торнхиллов есть в начале книги, а потом присоединяются к истории и их шестеро детей, так что рамки жанра почти соблюдены. Лодочник Уил, не совсем уж белый и пушистый, поскольку привык приворовывать, только раньше не попадался, оказывается приговорённым в повешению, но милостью лорда Хоксбери отправляется в Австралию. Каждый его шаг на этой земле - момент принятия нелёгких решений. Увидев мыс на реке Хоксбери, он понимает, что это - его место на земле. И тут Гренвилл нашла прекрасный образ: Уилу кажется, что земля эта пустая, потому что он не умеет видеть "чёрных", способных слиться с лесным пейзажем, но она не более пуста, чем английская гостиная, из которой хозяин вышел на минуточку в спальню... Второй не менее выразительный образ - скамья. Когда-то в молодости Уил сидел на скамье, трясясь от волнения - примут или не примут его в лодочники, и эта скамья была местом покаяния. Теперь богатый человек сидит на крепкой и удобной скамье возле своего прекрасного и безопасного дома и не может осознать, почему она не стала местом награды... Есть очень жестокие сцены, но без них не обойтись - время и место обязывают...

Книга насторожила меня уже в Предисловии. Вот представьте: вы открываете книгу и читаете, что если вам не понравится роман, у вас нет сердца. Далее вы понимаете, что от книги вы не в восторге. Определённо это не значит, что у вас нет сердца, а условие вам уже поставлено. Так что... извольте соответствовать некоему критерию. Англия, 18 век, главные герои Уильям Торнхилл и его жена Сэм. Нищета беспроглядная, в условиях которой и украсть не грех. ворует-то Уильям не драгоценности, а еду и вино. Его жена счастлива тем, что они вместе, у них подрастает маленький Уильям. Но вечно воровством не проживёшь, а законы в Англии строги. Или повешение, или ссылка в Австралию. Земли, колонизированные Англией, надо осваивать, а осуждённые для этого хорошо подходят. К тому же там можно без труда получить условно-досрочное освобождение. Пока семья Торнхиллдов приплыла в эту загадочную страну, у них родился второй ребёнок. Сначала семья мечтает накопить денег и вернуться в Англию, но после оставляет эти мечты. Сюжет рассказывает об адаптации этой семьи в другой земле. Жестокие конфликты с чёрными, воспитание детей в условиях, когда сам не знаешь, что хорошо и что плохо. Нужна земля, нужны лодки, нужно отдать долги... По большей части проблемы те же, что и на родине, только добавляются ещё проблемы с аборигенами. Землю для себя добыть и просто, и сложно одновременно: надо только успеть её занять - и всё. Проблема в том, что местные могут быть проворнее. Книга читалась ровно, без каких-либо эмоций с моей стороны. Я всё ждала, когда же он будет, накал страстей, точка кипения, что-то такое, от чего меня захлестнут эмоции. Не дождалась. Значит, как говорится в Предисловии, у меня нет сердца.

Вы травили когда-нибудь тараканов? Если да, то думали перед этим о высоких материях или всё было проще? Вот и в «Тайной реке» всё просто, как апельсин. Английские бедняки, выдавленные родным законодательством аж в Австралию и отмотавшие там фактически в рабстве от пяти лет и более, получили уникальный шанс – завладеть собственной землёй, собственным домом и собственными рабами. Однако существует досадная неувязка: на их землях ходят некие неведомые зверушки. Ходят, выслеживают, крадут, наконец, становятся опасными… «Зверушки» эти – коренное население материка, промышлявшее собирательством и охотой. Впрочем, будь у этих людей даже ядерное оружие – в понимании колонизаторов всё равно остались бы унтерменшами. Просто потому, что сидят на ресурсах. А аборигенов пришли не изучать и не развивать. Их пришли грабить. Всё это прекрасно понимали и английское правительство, и английские обыватели. Поэтому когда аннотация вещает о каком-то выборе, она, мягко говоря, лукавит. Ну не было его у Уильяма Торнхилла. Не тот у него был уровень сознания, чтобы видеть в аборигене человека. А где переплетаются дегуманизация, безнаказанность и коммерческий интерес, там и до реки крови рукой подать. При этом даже не так важно, что сам по себе Торнхилл был человеком порядочным, а его супруга Сэл, невольно подтолкнувшая его, – и вовсе эталоном самопожертвования. У них пусть и омрачённое искренним раскаянием, но всё же благополучное будущее. А у тех, других, будущего уже нет. Автор, впрочем, так глубоко не копает. Не то не понимает, считая героев исключительно заложниками ситуации, не то не хочет превращать роман в агитплакат – сделанного-то не воротишь. Посему описания австралийской природы выходят здесь на первый план, а попытки философствовать – на последний. Вторая проблема – намёки на иной выбор. Сделавшие его люди, по сути, замкнулись в собственном мирке и не делают ничего, дабы повлиять на тяжёлую ситуацию.