Цитаты из книги Bird by Bird: Some Instructions on Writing and Life

Платье сидело как влитое, и я вышла из кабинки показаться Пэмми. Я стояла перед ней довольная, но смущенная, и наконец спросила:

• У меня в нем бедра не очень широкие?

• Энн, тебе не кажется, что жизнь слишком коротка для такой фигни?

Писатель много времени проводит в одиночестве, и это сказывается на состоянии разума. Когда работаешь в небольшом замкнутом пространстве, мозг начинает расширяться и сокращаться как декорации в "Докторе Калигари". Иногда проявляются симптомы откровенной шизофрении: например, смотришь на слово "шизофрения" так долго, что не понимаешь, правильно ли оно написано. Ищешь его в словаре, не можешь найти, начинаешь подозревать, что ты сам его придумал.

Из всей белиберды, что выходит в эфир радио "Отстой", труднее всего заглушить голос зависти. Она без промаха бьет по самооценке и вере в себя - обычно и без того хрупкой. Но в писательской жизни от нее никуда не денешься: блистательный и ошеломляющий успех почему-то часто приходит к злобным, бездарным, недостойным личностям (то есть, не к вам).

Писатель стремится раскрыть истину и при этом лжет на каждом шагу - такой вот парадокс. Если вы рассказываете о выдуманном - вы лжете.

Каждое утро, как бы поздно отец ни лег накануне, он вставал в 5:30, шел в свой кабинет, пару часов писал, потом готовил нам завтрак. Они с мамой читали газеты, а затем он возвращался за письменный стол и проводил там остаток утра. Прошли годы, прежде чем я поняла, что у него такая профессия, что он сам ее выбрал, что он не безработный и не больной.

Когда присматриваешься, начинаешь видеть

Мне кажется, именно так мы и должны воспринимать мир - с постоянным восхищением

До конца поняв суть своих персонажей, вы станете сильнее им сострадать. Нельзя ограничиваться состраданием одному главному герою. Нужно сочувствовать всем, даже злодею - особенно злодею.

Не гоните персонажей к вашей художественной цели, как колонну солдат на марше. Разрешайте им быть самими собой. И если второстепенные персонажи норовят стать главными (что вообще-то бывает нередко), дайте им хоть небольшой шанс. В мире творчества иногда нужно исписать много страниц, чтобы понять, кто ваш настоящий герой.

Персонажи тоже проявляются у вас в сознании постепенно, как лица на пленке. Чтобы хорошенько их узнать, нужно время

Скажите себе мягко и ласково: "Радость моя, мы сейчас просто напишем про речку на закате, или про то, как ребенок плавает в бассейне, или про то, как мужчина в первый раз встречает свою жену. Вот и всё. Будем описывать птицу за птицей. Но уж этот маленький кусочек доведем до конца"

...мне помог образ, найденный одним средневековым монахом, братом Лоренцо. Он писал, что человек бывает подобен дереву среди зимы - бесплодному, лишенному листьев, красок и соков; но и такое дерево угодно и любезно Богу. ... эти люди (престарелые) бесполезны в общепринятом смысле, но они существуют именно для того, чтобы их любили бескорыстно. Как деревья зимой.

Выйти за пределы своего "я" - значит вырваться из тюрьмы разума. Иначе рассудок замкнется в себялюбивой узости, погрязнет в собственных испражнениях и никому больше не даст ни радости, ни надежды.

Быть писателем - значит замечать людские страдания и, как выразился Роберт Стоун, стараться найти в них смысл. Но это получается, только когда смотришь на людей с уважением. Тот, кто видит только дорогую одежду или лохмотья, никогда их не поймет.

Отчасти я понимала чувства той девушки. Но другая часть меня мечтала отломать у стола ножку и угрожающе помахать ею.

Чуть ли не любой хороший текст вырастает из невнятного наброска, потому что его же надо с чего-то начать. Напишите что-нибудь. Что угодно — главное, напишите. Один мой друг говорит, что первый черновик — строительный мусор, ведь его потом просто выбрасываешь. Второй черновик — материал, с ним работаешь дальше. Теперь нужно сказать то же самое, только лучше и точней. А вот третий вариант — уже проверка на прочность.

Я решила, что надо попробовать взять ручку и сотворить собственные миры. И тогда я написала несколько отвратительных, чудовищных рассказов.