Цитаты из книги Juliusz Cezar

Друг переносит недостатки друга.

Трус и до смерти часто умирает; Но смерть лишь раз изведывает храбрый. Из всех чудес, что видел я в природе, Необъяснимее всего лишь то, Что людям смерть страшна, хотя все знают, Что все ж она придет в свой час урочный.

Трус умирает много раз до смерти, А храбрый смерть один лишь раз вкушает! Из всех чудес всего необъяснимей Мне кажется людское чувство страха, Хотя все знают — неизбежна смерть И в срок придет.

"Человек похож на маленькое государство, где вспыхнуло междоусобие"

Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре.

... доверчивость расчищает дорогу для заговора.

Он любит слушать, что ловят деревом единорога, Медведя - зеркалом, слона же - ямой, Силками - льва, а человека - лестью.

Когда любовь пресыщена и тает, То внешний церемониал ей нужен. Уверток нет в прямой и честной вере. А человек пустой, как конь строптивый, Выказывает стать свою и прыть, Но получив удар кровавых шпор, Вдруг никнет и, не выдержавши пробы, Как кляча падает.

Даря Лепиду почести, с себя Тяжелое мы сбрасываем бремя, Которое носить он всюду будет, Как золото - осел, кряхтя под ношей И нами погоняемый, по воле. Когда он принесет, куда укажем, Сокровища, с него мы снимем их; Его ж пошлем со стадом на луга, Где будет он, развьюченным ослом, Пастись, ушами хлопая.

БРУТ. Так всегда Слабеющая дружба проявляет Усиленную вежливость. К уверткам Не прибегает искренняя дружба; Но лицемер, как бешеная лошадь, Уносится вперед и обещает, Чего сдержать не может. Если шпоры Вонзить в такую лошадь, испытанья Не выдержит она: опустит гриву И на землю повалится, как кляча.

Деций

Будь покоен! Коль он прийти не хочет, я его Заставлю изменить свое решенье. Он часто говорит, что носорога Обманывают деревом, слона - Посредством ямы, зеркалом - медведя, Капканом - льва, а человека - лестью... Когда ж я говорю ему, что Цезарь Льстецов не терпит, он со мной согласен, Не замечая, что я льщу ему. Я знаю, как за дело надо взяться, И в Капитолий приведу его.

Пусть сердце наше Последует примеру господина, Что с хитростью к убийству подстрекает Служителей своих, затем для вида На них же негодует.

Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре; А Цезарь, если правду говорить, Рассудку никогда не подчинял Своих страстей. Смиренье, как известно, Лишь лестница для юных честолюбий; Кто вверх идет, лицо к ней обращает; Но лишь достигнет цели, к ней спиной Становится и смотрит в облака, С презреньем обращаясь к тем ступеням, Что помогли ему наверх взобраться...

Больно мне, что доблесть Всегда живет у зависти в зубах.

Он слишком тощ! Его я не боюсь: Но если бы я страху был подвержен, То никого бы так не избегал, Как Кассия. Ведь он читает много И любит наблюдать, насквозь он видит Дела людские; он не любит игр И музыки, не то что ты, Антоний. Смеется редко, если ж и смеется, То словно над самим собой с презреньем За то, что не сумел сдержать улыбку. Такие люди вечно недовольны, Когда другой их в чем-то превосходит, Поэтому они весьма опасны.

Речь добрая удара злого лучше.

Себя мы можем видеть лишь в отражении, в других предметах.

Огонь мертвит огонь, а жалость - жалость.

Брут

Каким же простаком он стал теперь, А в школе был таким живым и быстрым.

Кассий

Он и сейчас такой при исполненье Отважных и достойных предприятий. Поверь, его медлительность притворна, А неотесанность — приправой служит К остротам, чтобы с лучшим аппетитом Их переваривали.