Цитаты из книги Twelve Years a Slave

Я был безутешен – но при этом полон благодарности. Благодарен за то, что моя жизнь спасена, – безутешен и обескуражен перспективой, лежавшей передо мной. Что со мною станется? Кто поддержит меня? Куда мне бежать?

Я увидел, как Тайбитс пересек поле, направляясь к дому, и вошел в него – затем он вышел, неся свое седло, вскочил на лошадь и поскакал прочь.

В конце месяца, поскольку мои услуги больше Таннеру не требовались, меня вновь отослали через реку к моему злополучному хозяину, который в то время был занят возведением пресса для хлопка.

Питер Таннер гордился тем, что строго соблюдал религиозные предписания: в церкви он служил диаконом.

Однако теперь я достиг в своем повествовании момента, когда необходимо перейти от этих легкомысленных описаний к более серьезному и весомому вопросу – второй стычке с хозяином Тайбитсом и к моему бегству через «великую топь Пакудри».

Еще один раз за весь этот день Тайбитс подошел по мне, отдал какое-то распоряжение и вновь отошел.

После обеда Форд вернулся в «Сосновые Леса», и я с искренним сожалением провожал взглядом его отъезд с плантации.

Прямо перед закатом сердце в моей груди прыгнуло от беспредельной радости, когда Форд на полном скаку влетел во двор; конь его был покрыт пеной.

Вскоре, когда они подтаскивали меня к дереву, Чапин, который ненадолго исчез с веранды, вышел из дома и направился к нам.

Обычное платье индейцев чикопи – штаны из выделанной оленьей кожи и миткалевые охотничьи рубашки фантастических цветов, застегивающиеся на пуговицы от ремня до подбородка.

Индейцы выдалбливают дупло в стволе упавшего дерева, придав ему форму ступы, и в ней толкут кукурузу деревянным пестом, из этой муки пекут лепешки.

Между прочим, Роза была уроженкой Вашингтона, и хозяин привез ее оттуда пять лет назад. Она никогда не встречалась с Элизой, но слышала о Барре, они ходили по одним и тем же улицам и знавали одних и тех же людей, кого лично, кого понаслышке.

Сразу после завтрака цветной мужчина, который правил упряжкой из трех волов, впряженных в нагруженную бревнами повозку, выехал из лесу на вырубку, где располагалось поместье. Это был невольник Форда по имени Уолтон, муж Розы.

Два дня и три ночи пробыли мы на борту парохода «Рудольф», и в это время ничего не происходило особенно интересного. Теперь меня звали Платтом – именем, придуманным Берчем, и оно закрепилось за мной на весь период моего рабства.

– Смилуйтесь, смилуйтесь, хозяин, – плакала Элиза, упав на колени. – Пожалуйста, хозяин, купите Эмили. Я никак не смогу работать, если ее у меня заберут: я умру.

Скоро, скоро Артуру предстояло воссоединиться со своей семьей и получить удовлетворение, видя, как грядет отмщение за причиненный ему вред; а мои родные – увижу ли я их вновь когда-нибудь? В сердце моем угнездилось чувство крайнего отчаяния, наполняя его безнадежностью и сожалением о том, что я не отправился на дно морское вместе с Робертом.

Но самым выдающимся из этой четверки был мужчина по имени Артур. Пока лихтер приближался к бригу, он отважно сражался со своими пленителями. Только общими усилиями удалось втащить его на борт брига.