Цитаты из книги Antechrista

Вот, например, она посмеялась надо мной – что это, признак дружбы или презрения? Мне было неприятно. Потому что я то уже дорожила ее мнением.

Большое дело – поцеловаться! Но каждый поцелуй был двухминутным доказательством того, что я воспринимаема.

Каждый человек имеет право на свою небольшую порцию простого счастья, мне наконец перепала крошечка, но оно так непрочно, что может улетучиться от одного слова.

Телефон молчал. Да и кто бы мог мне позвонить, кроме родителей? А они любовались живописными речными берегами, фотографировали шотландцев в килтах, смотрели на сорок веков с вершин пирамид, наслаждались папуасскими кушаньями из мяса последних каннибалов – в общем, развлекались по полной программе.

– Я – не ты, Христа, у меня таких привычек нет.

Внезапность - залог успеха.

Только меч может разделить влюбленных.

Тут юная дева вскочила, подбежала ко мне и с ангельской улыбкой облобызала:

— Мы все тебя любим, Бланш!

Родители встретили трогательную сцену бурными аплодисментами. Я снова пожалела, что от безвкусицы не умирают.

— Девчонка не промах! Таких лопухов нашла! — Ну что вы говорите, тетушка! Девочка приезжает издалека, из восточных кантонов… — Ах, вот что! Так она еще и немка в придачу? И вы не брезгуете?

Я примерялась к самым разным профессиям: гробовщика, лозоходца, торговца старинным оружием, цветочницы, художника по надгробиям, учителя стрельбы из лука, печника, мастерицы по ремонту зонтиков, штатной утешительницы, камеристки, продавца индульгенций.

Мой удрученный вид она считала признаком своей победы и думала, что здорово меня срезала. На самом деле меня потрясала ее глупость.

Что могло стрястись с немецкой культурой, давшей миру гениальнейших композиторов, чтобы тевтонская муза докатилась до такого убожества?

Нельзя сказать, чтобы у меня не было желаний: были, да еще какие необъятные! Знать бы только, в чем они заключались!

– Во всяком случае, скажи спасибо Христе. Этим опытом ты обязана ей, – сказал папа. Я мысленно подредактировала газетное сообщение: «Шестнадцатилетняя девушка зарезала лучшую подругу, приготовила из нее жаркое и подала на обед своим родителям. Несчастные отравились и умерли».

Не важно, чего во мне не хватало: яркости или просто жизни. Факт оставался фактом: меня для них не существовало.

Обо мне говорили в третьем лице. Как будто меня тут не было.

Где тот таинственный критерий, по которому можно судить, приняли тебя в подруги или нет.

Нельзя сопротивляться жизни, надо идти туда, куда она влечет. А ты отбиваешься, потому тебе и больно. Смирись! Прими жизнь такой, как она есть, и твои страдания кончатся!

А я - несчастный послушный ребенок, которому не хватило сообразительности обеспечить себе любовь отца и матери хулиганскими выходками, побегами из дома, хамством и руганью.