Мольер

Если бы вы, как и я, были заняты тем, чтобы угодить королю, и если бы вам пришлось содержать и направлять сорок-пятьдесят человек, которых ничем не урезонить, вести дела театра, писать пьесы, чтобы поддержать свою репутацию, вам было бы не до смеха, честное слово.

Добротно написанная биография, дополнившая портрет, составленный М.Булгаковым. У Булгакова Мольер более трагичный, у Мори более прагматичный, житейски мудрый, положительный. Напомнил современного занятого успешного европейца. Больше внимания уделено описанию фунционирования мольеровсого театра. У обоих писателей король Людовик выписан умным человеком, покровителем Мольера, в какой-то степени его другом.

Можно заметить, что каждый раз, когда Мольер попадал в сложное положение, король помогал ему: назначил ему пенсию после «Школы жен», стал крестным его сына после того, как его обвинили в кровосмесительном браке, посадил с собой за стол, когда его игнорировали во дворце, сделал «королевским комедиантом», когда «Тартюфа» сняли с репертуара.

Мори однозначно толкует, что Арманда Бежар, жена Мольера, не является его дочерью. Запомнилась Мадлена Бежар, мама Арманды, талантливая актриса, скреплявшая труппу Мольера своим замечательным характером.

И вот не думал, что после этой книги, кроме пьес Мольера, Корнеля и Расина, захочется прочитать продолжение "Трех мушкетеров".

Написать биографию Мольера для француза, наверное, все равно что для русского пересказать жизненный путь А.С.Пушкина. Мольер для Французской литературы такое же "наше всё", его читают в школах и смотрят в театрах, а всяческие пикантные детали личной жизни воруют друг у друга блогеры для привлечения подписчиков. Как на этом фоне заново написать биографию столь известной личности "для своих", я плохо представляю. Наверное, надо писать "для чужих", для тех, кто с личностью знаком постольку-поскольку.

Исходя из подобной посылки, Кристоф Мори написал очень достойную книгу. Не без недостатков, но дающую представление о жизни и творчестве Жана Батиста Поклена aka Мольер, о его семье, образовании, скитаниях и мечтах, успехах и неудачах. Для серии ЖЗЛ - почти идеально: читатель получает представление о жизни и творчестве драматурга и актера на том минимуме, который способен заинтересовать и подтолкнуть к дальнейшему изучению - и неважно, пьес Мольера, его жизни или эпохи в целом. Если честно, статус "наше всё", конечно, слегка книгу подпортил - о пьесах Мольера автор говорит так, будто читатель вполне знаком с их сюжетами и героями, и должен разбираться во всех этих Сганарелях, Тартюфах и Скопенах, а до кучи, желательно, не путать Конде с Конти, а Расина с Корнелем. Чтобы получить от этой книги удовольствие, а не скрежет зубовный, необходимо знать историю Франции хотя бы на добросовестном школьной уровне.

Автор влюблен в своего героя, и это заметно. Автор обожает своего героя, а потому всячески превозносит. Что бы ни случалось в труппе Мольера, трактуется это в исключительно возвышенном духе. Красавицу-актрису подкладывают под очередного спонсора, актрисы изменяют мужьям ради главной роли, на сцене "протаскивают" конкретных персон - всё это ради любви к искусству, ради веселья, ради театра. Измены называются "моментами нежности", артисты живут большой шведской семьей, друзья напиваются в ходе философских бесед... В общем, не жизнь - мечта. Если оно было так на самом деле, Мольеру можно только позавидовать, любой хотел бы прожить так - в любви без горечи, среди близких по духу людей, занимаясь исключительно любимым делом.

Что еще? Пока читала, неоднократно ловила себя на мысли, что Мольеру повезло. Повезло родиться и взрослеть в годы бузы и хаоса, "меньшей свободы, но большей независимости"(Дюма), когда уехать из Парижа еще не значило пропасть для мира, и в провинции было достаточно покровителей и возможностей. Повезло заявить о себе в годы правления молодого короля, открытого всему новому и знающему цену хорошему представлению. Повезло - умереть до того, как при французском дворе порядок закостенел до ритуала, а Людовик XIV превратился в мумифицированный памятник самому себе. Сжигая себя ради сборов и благосклонности короля, Мольер сумел подняться над обыденностью - и остаться в истории.

Мольер был юностью короля и зрелостью Франции. В его пьесах всегда торжествовало веселье, и поэтому портреты несносных и чванливых маркизов стерлись, а остались живые люди, смешные, в вечном танце. Природа и литература слились воедино, и французский язык - наконец-то разговорный, наконец-то письменный. наконец-то читаемый - называют "языком Мольера".

Кристоф Мори "Мольер". Сирано ле Бержерак- драматург, друг Мольера, дуэлянт и первый любовник. Конечно, Людовик Богоданный, т.е 14-ый, - актер и просвещенный Монарх, любвеобильный Король, прославивший Францию, в ней- все! Ришелье- великий политик и "дирижёр" эпохи, Серый Кардинал при Людовике 14. Лафонтен как великий мыслитель и писатель. Сколько можно перечислять о Франции 17-го столетия ... Все это вобрал в себя воспитанник того времени Жан Батист Мольер. Он- Звезда на небе Культуры Франции. Погасла ли? Нет. Погаснет? Нет. Как может уйти слава того, кто так где-то остро, где-то комично, где-то буднично-просто, но всегда доступно и для школьника, и взрослого показал наши пороки и добродетели. Кто облачил простые истины в историях на сцене в драматургии. Читая книгу Мори, узнаешь после известного о Мольере, много нового. Как например, то, что он поступил на адвоката с целью, как Корнель и другие, работать и писать. Хоть статус обойщика и был за ним. Оказывается, в школе иезуитов он не гнушался правил, а был чтим учителями и спокойно учил латынь, чтобы наслаждаться текстами драматургов прошлого. Читая такую книгу, углубляюсь в эпоху, традиции, узнаю о людях, исторических и бытовых деталях. Сама Генриетта Анна Английская, жена Монсеньора, познакомила Людовика 14 с Лавальер, которая впоследствии стала его фавориткой. Или то, что в театре избранные сидели на сцене, говорили с актерами. Людовик после смерти Мазарини отменил должность 1- го министра. Безусловно, так интересно узнать, что Людовик официально закрепил вступление юношей в брак до 30 лет, а девушек до 25 лишь через благословение отца. Отступление от приказа- церковная кара. Сколько узнаешь из книги, погружаешься в эпоху. Как различно относились драматурги к своему труду! Корнель и Скаррон, Мольер и Бомарше....Одни гнались за славой, другие, как Мольер, думали о труппе. Людовик безмерно любил пьесы Великого драматурга, откровенно признавал это. Мольер, понимая выгодность звания королевского обойщика, всегда присутствовал на церемонии просыпания Короля Солнца. Он подмечал мимику придворных, их ужимки, прислушивался к разговорам. Думаю, все понимают, что Мольер вполне мог использовать этот жизненный опыт в произведениях. Людовик видел мимику самого драматурга, понимал игру на его лице. Каково приходилось Мольеру? Не войти нам в его шкуру. Он, драматург, должен был думать о труппе, руководить театром, параллельно жить на сцене, создавать пьесы и быть королевским обойщиком. Мори мудро называет пьесы Мольера "литературной шизофренией". На сцене он сумасброд, в жизни везде- молчаливый человек. Мольер не стремится к обильной общительности, говорливости. Людовик 14 чутко понимал Мольера, благодарил его: выплачивал пенсию, театру драматурга дал свое имя. И другие писатели той эпохи, как Лафонтен, Шапле, Расин тоже вынуждены были творить свои "литературные шизофрении", приноравливаясь к эпохе. О многом надо было молчать, если желание сохранить что-то было. Мольер при этом думал о своей огромной семье, личной и театральной. В своем творчестве Мольер говорил о многом. Одна из показательных проблем- медицина той эпохи. Пьесы драматурга пестрят образами лечащихся и медиков. Мог ли Мольер не осмеять и тех, и других? Первых за то, что раз за разом позволяли лечить себя банальными препаратами, вторых- за то, что так и не находили средств облегчения больным. Всё то время- это клистеры, слабительные и кровопускания. Реальных метод излечения нет. Человек, проходя такого рода лечения, становился раздражительным, кишечник и желудок портился. Психика делалась больной. Вспомните героя "Мнимого больного". Мольер на себе испытал бремя лечения в 17 веке. Сам молчаливый, стремящийся к жизни тихой, стал в итоге мнительным, ипоходриком. Не доверяя врачам, скупал мази и травы. Смог проникнуться образом больного так глубоко, выразил свои состояния в пьесах. Близкие его также осознавали нелепость лекарств докторов: Мольер просил к своему ложу, где он умирал, вовсе не медиков, а священников. Банально повторять, но драматургия современна. Прекрасные переводы ещё советского времени позволяют читать их, слушать из зала, смакуя красоту, азарт речи героев, их глубокую суть. Написанные в прозе и стихах, они оставляют вечный след в душах читателей и зрителей. Спасибо, что читаете. #мысли #мюсли #слово #пишу #литература