Цитаты из книги Parfüüm

Он совсем расчувствовался в приливе смирения и благодарности.
- Я благодарю тебя, - тихо сказал он, - я благодарю тебя, Жан-Батист Гренуй, что ты таков, каков есть! - Настолько он бы в восхищении от самого себя

История Жан-Батиста Гренуя читается как предостережение о преступлении, таящемся в разрыве с природой, в бесстыдном и безжалостном насилии над ней, в стремлении человечества присвоить, высосать, поглотить её красоту, в забвении заповедей смирения и воздержания, в самодовольном и ненасытном тщеславии обладания, разъедающем нашу цивилизацию, - будь то притязания тирана (любого) на мировое господство, экологическая нечистоплотность или обыденная уголовщина.

Такому исключительно мерзкому преступнику полагалось исключительное обращение.

Странным образом эти мысли не были устремлены в будущее. Он думал не об аромате, который добудет через несколько часов, не о духах из двадцати пяти девичьих аур, не о планах на будущее, не о счастье и не об успехе. Нет, он вспоминал прошлое.

Звук удара был глухим и скрипучим. Он ненавидел его. Он ненавидел его потому, что это был шум, шум в его бесшумном деле.

И тот, кто верил в Бога, искал спасения в молитве, уповая на то, что дьявольское наваждение минует хотя бы его собственный дом.

У него был запах, он имел деньги, он верил в себя, и он торопился.

Однако парфюмеру мало иметь просто тонкий нюх. Ему необходим обученный за многие десятилетия, неподкупно работающий орган обоняния, позволяющий уверенно разгадывать даже самые сложные запахи – их состав и пропорции, а также создавать новые, неизвестные смеси ароматов. Такой нос, – и он постучал пальцем по своему, – так просто не дается, молодой человек! Такой нос зарабатывают прилежанием и терпением.

Как тяжело жертвовать самым драгоценным, что имеешь,  – столь жалким образом пятнать собственную честь.

С каждым днем расширявшаяся, с каждым днем становившаяся красивее и совершеннее внутренняя крепость великолепнейших композиций ароматов.

Это были причудливые фантазии, он создавал и тут же разрушал их, как ребенок, играющий в кубики, – изобретательно и деструктивно, без различимого творческого принципа.

Она была убеждена, что у этого мальчика – слабоумный он или нет – есть второе лицо. А поскольку она знала, что двуличные приносят несчастья и смерть, ей стало жутко.

Маленький уродливый клещ скручивает свое свинцово-серое тело в шарик, дабы обратить к внешнему миру минимальную поверхность; он делает свою кожу гладкой и плотной, чтобы не испускать наружу ничего – ни малейшего излучения, ни легчайшего испарения. Клещ специально делает себя маленьким и неприметным, чтобы никто не заметил и не растоптал его.

Сатана не настолько глуп, чтобы позволять обнаружить себя кормилице Жанне Бюсси. Да еще нюхом! Этим самым примитивным, самым низменным из чувств!

Больше всего его разгребающего удаление от людей.

Мать Гренуя желала от всей души, чтобы все поскорее кончилось. И когда схватки усилились, она забралась под свой разделочный стол и родила там, где рожала уже четыре раза, и отрезала новорожденное создание от пуповины рыбным ножом.