Девочка и мертвецы

Более чем уверена, что половина прочитавших эту книгу сочтёт её мерзостью. И тут уже дело вкуса, я никак не могу нащупать ту формулу, по которой она может или не может понравиться: один мой знакомый, любитель трэша, сатиры и очень неглупый человек долго плевался после того, как я её посоветовала. Но я в восторге, в полном восторге, так что пока читала — мучила одного из ЛайвЛибовских френдов по аське, периодически выдавая ему цитаты и гору спутанных звуков, символов и междометий, призванных символизировать моё: «Ыыыыы!» этому произведению.

Данихнов... Очень умный человек, который в моём представлении получился при слиянии Салтыкова-Щедрина и фильма «Живая мертвечина». Он обстебал всё и вся настолько изысканно и трэшово одновременно, что «королева в восхищении». Всех персонажей в этом произведении невозможно представить в виде живых людей, это настолько собирательные личности, что я не понимаю, как их можно жалеть или ненавидеть. Это беспощадное высмеивание всех недостатков так называемой славянской ментальности, прилюдная порка и обнажение труселей в крупный красный горох перед всем честным народом. Ионыч — «пассионарий», которому некуда свою пассионарность приложить, поэтому он творит безбожную ерунду. Кипучая и дурная энергия, ему бы воспитателей хороших да дело, которым бы он занимался, то чудо был бы, а не чудовище. Феденька, который «хороший исподтишка», подавленный и покорный более сильному, хотя втайне ропщет и осуждает. Нет. Не ропщет, не так. Он хочет быть хорошим и славным для всех, ему всё равно, что делать, хорошее или плохое, надо будет — всегда себя убедит, что делает правильно. Ну а Катенька, Катерина, «лучик света в тёмном царстве»... Ох, как я её не люблю. Это концентрированное воплощение той дурной славянской святости, которая любит убогоньких, юродивых, которая ради любой ерунды будет жертвовать собой картинно и с улыбкой на устах... Сладкая до состояния диабета святоша. Про неё Марик очень хорошо говорит: «Святая ты девчонка, Катя. Вот только от твоей святости иногда тошно становится». Глупая, но добрая. И Данихнов хорошо показывает, как эта мягкость и «абы кому плохо не сделать» на самом деле способна творить зло, прежде всего, потаканием и оправдыванием паучищ вроде Ионыча, взращивая его и без того огромное чувство вседозволенности. Катенька говорит: «Туман в голове, пропасть, темнота, и ширится она, и ширится, а я не знаю, что мне делать; не знаю, кто я и зачем и что происходит тоже не знаю...» Святая простота, которая так и молит: «Ну помучьте же меня, пусть я пострадаю, страдание, значит, очищение». Фу. Кстати, на неё очень удачная карикатура есть внутри самого текста: когда один из героев превращается в мертвяка, зомби, какая-то баба в восхищении бросается ему на шею со словами «Переспи со мной!», а когда тот отказывается, в ещё большем восхищении ходит по избе и умилённо восклицает: «Ах, какой великолепный мужчина, другой бы переспал, а этот...» В любой навозной куче умудряются найти несуществующее алмазное добро, как будто синдром Полианны дал сбой и стал работать на четыреста процентов мощности.

Но только на главных персонажах-типажах Данихнов не остановился, прошёлся и по другим недостаткам. Здесь и любовь к халяве, и алкоголизм, и интернетики, и «всегда виноват кто-то другой», и «работа для видимости», и многие мелкие черты, про которые очень любит говорить какой-нибудь Задорнов в своих монологах. Дескать, мы много бухаем, это наша русская ментальность. Получай, русская ментальность, от Данихнова гнилым валенком по яйцам. Нечего этим гордится. Стыдится надо того, что ворьё, что алкоголики, халявщики и бузотёры. Зато «широкая и загадочная душа» и стихи все знают наизусть, а города зовутся по именам писателей, потому что духовность же... Бррр. Страшно. Очень страшно. Не то страшно, что про зомби написано, а то, что правду ведь режет автор, по живому режет. Даже лайвлибовцев (и нам подобных) не пожалел: "Ведь у людей до смешного доходит: вот понравилась, к примеру, двоим одна и та же книга. И что же они, думаешь, вместе мирно её обсудят, восхитятся талантом автора? Да нет же: они передерутся, разойдясь во мнении, кто из них лучше понял замысел повести или кому повесть понравилась больше!"

Кстати, действительно поначалу немного напоминает «Кысь» Толстой. Такая же славянская обстановка, снега, антиутопия, говор, деградация... А потом перестаёт, плавно так, совсем всё другое.

И ещё очень понравилось оформление книги. Потрясающие чёрно-белые иллюстрации. Вот тут есть несколько, но не все (самой моей любимой нет, например). Да и обложка завораживает. Признаюсь, я вообще купила эту книжку чисто из-за обложки и названия. И не пожалела ни на минуту, хотя рекомендовать не буду. Очень на любителя эта книжка, не для широкого круга.

«Каждый из нас — беспонтовый пирожок», Егор Летов

В 2011 году этот роман получил премию «Серебряный Кадуцей», хотя я считаю, что он достоин большего – признания на родине, в России. И хвалю я его не потому что Владимир Данихнов мой земляк, что я с большим удовольствием отмечаю, а потому что он просто талантливый писатель. Это жестокая и шокирующая даже бывалого читателя вещь. Да, я, как и многие читатели «Девочки и мертвецов» почувствовала в книге атмосферу В. Сорокина и Т. Толстой, в силу чего с прискорбием можно констатировать факт: если несколько писателей-современников чувствуют свои времена, жизнь и людей одинаково плохо, то, наверное, так и есть на самом деле. В фантастическом романе, якобы, раскрываются проблемы всего человечества, но позвольте возразить: это же ваша раша, граждане, давайте уж без стеснения и честно назовём всё своими именами! Автор прямо говорит, где именно происходит действие: там, где живут русские, отсюда и будем танцевать – от русской печки. Произведение В. Данихнова можно отнести к социальной фантастике, но для меня это, скорей, антиутопия, открывающая нам страшный русский ренессанс. Автор не сказал ничего особенного, ничего лишнего, ничего, что заставило бы сомневаться, ни одного фальшивого слова, и именно в этом его сила: в правде. Его сила в вызове – не государству, не власти, а порядкам, людям, самому обществу, считающему себя вполне высокоразвитым. Написанный как бы играючи, иронично и увлекательно, добротным самобытным языком, роман является красноречивым примером литературного терроризма. О чём он? О нашем родном карго-культе, о Стокгольмском синдроме россиян, о шашлыке, водочке и мочёных яблочках. А теперь давайте разберёмся, что к чему в нашей песочнице.

Данихнов великолепен в своих эпитетах и аллегориях! Созданный им абсурдный мир не более абсурден, чем реальность. Действие романа происходит на планете, являющейся колонией переселенцев с Земли. Живут на ней люди по-христиански, в возрождение града Китежа верят, заветы соблюдают «когда такая возможность имеется». «Люди золото, просто жизнь сволочная», а в жизненной неустроенности всегда виноват злой и безбожный продукт – водка. Это мир, в котором доброта и сочувствие – редкое явление: олигархам пакостить, ближнего сожрать – это правильно, прямо, как в сказке «Морозко»: «Ограбим — не ограбим… Пожрём — не пожрём… Мы побьём — нас побьют…» Здесь в кризис каждый сам за себя, и в богоносных душах обитателей планеты живёт незыблемая уверенность, что только из-за недостатка культурности у них и жизнь такая убогая, и смерть часто случается, и смертоубийством никого не удивишь, но «главное – верить в бога, и всё будет пучком»! Под далёкое завывание хомячков они мечтают, что где-то есть великий Китеж-град, в котором все счастливы, они верят в то, что НЛО, шастающие над планетой, могут негативно воздействовать на них, оправдывая этим свои злодеяния. Этакий своеобразный карго-культ: это наверху хотят, чтобы люди были такими – нате вам, пожалуйста!

Данихнов описал прошлое и заглянул в будущее, раскрывая страшную тайну: нет никакой загадки русской души, а есть Стокгольмский синдром россиянина. Им ведь хоть плюй в глаза, а всё божья роса. Низкопоклонничество перед властью и силой, подобострастное и жестокое по отношению к тем, кто выбивается из стада. Трусливое благоговение перед Федеральной Службой Дисциплины заставляет молчать—живее будешь, и «меньше думай, больше ешь». Всё здесь завязано на желудке: землю жрать – это, оказывается, старинный русский обычай. Да и мертвечиной не брезгуют, устраивая такие народные гулянья, что не понятно «домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают?» Наедаясь вдосталь ближними, люди сами становятся мёртвыми…

Книга незаметно затягивает, невозможно оторваться и, кажется, что сюжет развивается сам, самостоятельно без каких-либо усилий автора, настолько всё логично. Невероятно точны и остроумны его беглые замечания, которые вдруг появляются среди множества символизмов и иносказаний, но выглядят такими настоящими, что ты понимаешь: читаешь ведь не сказку, а быль. Персонажи описаны виртуозно! Один Ионыч чего стоит: классический маньяк, «человек в сущности неплохой, но садист», умело манипулирующий и живыми, и мёртвыми по принципу кнута и пряника. Для него нет авторитетов, ведь если каждому кланяться — голова отвалится. Он и не кланяется, а силой и хитростью берёт власть в свои руки, и финальный аккорд в книге с его участием вполне оправдан. Федя – жалкий приспособленец и пособник своего хозяина во всех его преступлениях. Рыбин – человек-воин, спокойно убивающий ради некой высшей идеи. Сергей Судорожный со своей лошадкой как единственная заявка на человечность, но и он ошибается в конце романа. Мне кажется, что отдельного разговора заслуживают Катенька и ещё один, не менее интересный персонаж – Некромасса, которую лично я отношу к главным героям. - Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная? - Тепло, Морозушко, тепло, батюшка. Вот так по-христиански смиренно и сказочно терпит Катюша издевательства над собой, все жизненные тяготы и невзгоды, попутно помогая своим мучителям истреблять ближних, которые терпилами быть не хотят. При этом у неё есть выбор, но она его почему-то не видит. Что это, загадка русской души? А где здесь вообще душа? Катенька просто хвора на всю головушку Стокгольмским синдромом: помогать негодяям творить зло, во всём находя им оправдания – это ли не потеря нравственных ориентиров и пресловутое окно Овертона в действии? Я вам не скажу за всю планету, но у Данихнова оно реально работает, а аналогии напрашиваются сами. Катенька говорит, что надо бы измениться людям. Но я не знаю, что должно произойти, чтобы люди стали другими, нет, не так – чтобы люди стали, наконец, людьми. И у Судорожного имеется свой вариант решения проблемы, и у Рыбина тоже, но все они ошибочны и только время покажет, что есть истина. А кто такие у Данихнова люди? Те же мертвецы, питающиеся мертвечиной, которые, убивая, пополняют ряды навей. Возникает угроза того, что рано или поздно планету окутает сплошная некромасса, то есть разумная, но мёртвая масса, стихия распада, которую не остановить в условиях сильного холода. Некромасса – это и всепоглощающий страх, парализующий и убивающий людей, а затем впитывающий в себя мёртвое. Оно растёт, множится и рано или поздно…

Маразм крепчал вместе с морозом. И, к удивленью россиян, В живых остались только отморозки, Которые подобны мертвецам…

Долгая прогулка - 2018, май. Команда "Кокарды и исподнее".

География подлости, орфография ненависти Апология невежества, мифология оптимизма

Вот вообще раньше не слышала об этой книжке. Удивительно, даже краем глаза нигде не видала. А оказалась очень стоящая вещь, между прочим, эдакий сатирический трэш в фантастических декорациях. Вся прелесть здесь, на мой взгляд, не в сюжете, в конце концов, какая разница, кто куда поехал и кого в очередной раз убил. Главное впечатление - во-первых, от обстановки (оригинальные миры - моя слабость), во-вторых, от броуновского движения героев, от деталей и подробностей того, как вся эта убогая человекомасса с полнейшей разрухой в головах варится в собственном соку. Но обо всём по порядку.

Сеттинг сам по себе прекрасен. Поначалу напоминает "Кысь", но чем дальше, тем самобытнее выглядит этот мир. Место действия - отдалённая планета, являющаяся российской колонией и состоящая из разбросанных там и сям деревень и небольших городов. Как бы Россия, но не совсем. Потому что флора-фауна инопланетная свой отпечаток накладывает и нашествием зомби здесь никого не удивишь.

- В полях, покрытых волшебным снегом с голубыми искорками, оживают мертвецы, читают стихи, идут, серенькие, бывает, в города, повидаться с родными - а из них там шашлык на площади жарят. Деликатесы ж. Мёртвые жрут людей, люди жрут мёртвых. - На грибы, растущие среди красных берёзок, надо охотиться с шипастой дубинкой. А то - усики всякие, лапки, мало ли. - В яйцах желтки имеют щупальца, их протыкать надо, чтобы яичница со сковородки не сбежала. - Лошадки не чувствуют боли, морды их, живых, можно варить в ведре - отличный бульончик получается. А лошадке ничего не будет при этом. - На полях, охраняемые собаками с лысыми рогатыми головами, пасутся стада туров - полуживотных-полурастений на утиных лапах. Они всасывают траву пухлыми красными хоботками, а во время бури закапываются в землю и превращаются в подобие пальмы с красным мясным стволом, пульсирующими венами (у меня у одной нездоровые ассоциации, да? ><) и лохматой белой кроной. Куча всякого такого. Ну и

Вдалеке снова завыл дикий хомячок

А в остальном - обычные русские мужики да бабы, водка-самогон, в деревнях - избы да хозяйство, в городах - квартиры и непыльная работёнка. Компутеры и постирочные машины даже у некоторых есть.

Но именно население придаёт особую прелесть этой чУдной фантастической клюкве. Ух, какой простор для сатиры! Достанется всем чертам Загадочной Русской Души™, которые люди недостатками признавать отказываются, потому что "это же наш менталитет". Вот весь этот "менталитет" автор хорошенько преувеличит и злобненько на всеобщее обозрение выставит, читаешь - основная эмоция: рука-лицо. То смешно, то невыносимо печально, а скорее, и то, и другое вместе.

- Зачем буйствуем, гражданин? - Воображаемую бездну фигу с маком заставляем выкушать, - сказал Рыбнев, свешивая ноги с детской горки. Протянул милиционеру бутылку. - Хотите водки, товарищ милиционер?

Ощущения от наблюдения за героями такие же, как от просмотра документальных передач о неблагополучных российских деревнях со спивающимися безработными жителями, простыми как три рубля и легко демонстрирующими мгновенный переход от крайней душевности к особой жестокости и обратно. Или как от обрывков разговора, которые долетают, когда проходишь мимо лавки с бомжами и бичами, перемежающими высокопарные тосты с бурными матерными рассуждениями о судьбах народа в общем и о жизни своей тяжёлой в частности. В выдуманном автором мире пресловутой Загадочной Русской Души™ со всеми её прелестями даже больше, чем было в оригинале на родной планете, благо, населению колоний деградировать несложно, гротеск уместен. Животное существование, стремление меньше вникать в суть, незамутнённое сознание и простые мысли, грубые и злые забавы. Герои - хмурое, краснолицее, разгорячённое алкоголем стадо, не до проблем гуманности, не до всякой метафизики им.

- Ты - сумасшедший! - выдохнул мудрый голос из тарелки. - Достойно ли такое человечество счастья?! - Не до счастья нам, - пробормотал Рыбнев. - Выжить бы.

В общем, автором создана благодатная среда для самых последних мразей, и - преувеличение, конечно, зато очень показательно - Данихнов и населил свой мир сплошь таковыми, гнилыми изнутри людьми. И сами они себя боятся, пустоты в себе боятся. Несправедливости окружающей тоже боятся, соседей, таких же запуганных. А от страха, конечно, ещё больше жестокостей и подлостей творят. Да и.. как-то так само у них всё это получается, не нарочно. Люди-то все, вроде бы, неплохие, сами не объяснили бы, почему и зачем. Вышло и всё тут, хоть и православные все поголовно. Может, водка виновата - на неё ж проще всего списать любой косяк. Ничего не напоминает? :)

Ох, тяжко мне видеть, как др-р-рузья погибают! - кричал Светослов, целясь во врагов и не стреляя. - Закрыть глаза, штоле?

- Не со зла, - говорит мужик, - а из-а недостатка культурности: у нас тут всё просто, и жизнь простая, и смерть часто случается, и смертоубийством никого не удивишь...

- Ты уж не серчай, почтеннейший Владилен Антуанович. Не со зла полбашки тебе отстрелил, ох не со зла, а по строжайшей необходимости. Зато смотри, какое место для могилы тебе выбрали: катайся на коньках хоть каждый вечер, пусть и в призрачном бестелесном состоянии. - А можно мне как-нибудь покататься на коньках, дядя Ионыч? - спросила Катенька, зябко кутаясь в дырявое пальтецо. - Нашла время, дура.

Да, те редкие существа, которые несмотря на царящее вокруг беззаконие и жестокость демонстрируют преданность да искренность, прощают всех, любят, вину на себя берут - от святости да беззубости их тошно становится. Уж эта вечная светло-радостная улыбка на разбитом лице голодной, замерзшей Катеньки! Юродивая, одно слово. Гадко.

- Они ведь все хорошие, дяденька. Все! Все хорошие! Несчастные, но хорошие. Посмотри в эти глупые злые лица, дяденька. Как их можно не любить? Разве возможно такое? Ну посмотри, посмотри им в глаза!

Вижу тебя, улыбку твою дурацкую, и убить хочу. Почему так, Катерина?

Карикатурное в своей чудовищности сообщество получилось, и уж больно реалистичное, чтобы не впечатлять.

- Слава богу! Есть все-таки бог на этом свете, Маричек, есть! - Наверно, - покорно согласился мальчишка. - Есть и издевается надо мной.