Буран в Мэне... доводилось вам попадать в него?
Валит густой снег, скрежещет о борта, словно песок. Дальний свет включать бесполезно: он бьет в глаза, отражаясь от снежных хлопьев, и в десяти футах уже ничего не видно. С ближним светом видимость увеличивается до пятнадцати футов. Но снег еще полбеды. Ветер, вот чего я не любил, его пронзительный вой, в котором слышались ненависть, боль и страх всего мира. Ветер нёс смерть, белую смерть, а может, что-то и пострашнее смерти. От этих завываний становилось не по себе даже в теплой постели, с закрытыми ставнями и запертыми дверьми. А уж на дороге они просто сводили с ума. Тем более на дороге в Салемс-Лот.
Есть отдельный ряд произведений Стивена Кинга, которые рождены и предназначены для чтения перед тёплым камином зимними вечерами, когда за окном замерзает даже сам батюшка-холод, а ты погружаешься в атмосферу ужаса с каждой страницей всё больше, в то время как любой случайный скрип половицы может сойти за гром среди ясного неба.
- Мистер Ламли.
- Что?- он повернулся к Туки.
- Среди местных жителей ходят всякие истории о Салемс-Лоте, - голос его звучит спокойно, но морщины стали глубже, а глаза тревожно бегали из стороны в сторону. - Возможно, всё это лишь досужие выдумки. Если ваши жена и дочь в кабине машины, всё отлично. Мы их заберём, отвезём ко мне, а завтра, когда буран утихнет, Билли с радостью отбуксирует ваш автомобиль. Но, если в кабине их не будет...
"На посошок" относится к данной категории. Действие рассказа происходит после событий, произошедших в романе "Жребий", но герои тут уже другие. Питейное заведение на дороге, взбесившаяся ветрено-морозная ночь, неожиданный посетитель. Это очень атмосферная история, укутывающая тебя как в плед, заставляющая выйти на какое-то время из реальности, и хотя ты знаешь (если знаком со "Жребием" хотя бы косвенно), что примерно ожидает героев, всё равно вынужден вместе с ними преодолеть вьюгу на пути к тому кошмару, от которого кровь стынет в жилах. Как обычно, Кинг не просто показывает тебе, что произошло и кто настиг персонажей. Он нагнетает обстановку то описанием дикой погоды, то человеческими переживаниями, то внезапными образами, которые ты ни за что, никогда, ни вообще не хочешь видеть, да ну их нафиг... но смотришь и трепещешь в животном восхищении. Трепещешь, прекрасно понимая, что это и есть погибель.
Мне всё ещё снится та буранная ночь, когда мы поехали в Джерусалемс-Лот. Не столько женщина, как маленькая девочка, её улыбка в тот самый момент, когда она тянула ко мне ручки, чтобы я мог поднять её, а она - поцеловать меня. Но я глубокий старик и время моё на исходе, а со мной уйдут и сны.
Финал рассказа не столь депрессивен, как мог бы быть, и при этом не изменяет стилю писателя. "На посошок" послужил замечательной короткой отключкой, чем-то напомнившей "Серую дрянь", а это была та ещё жуткая сказочка. Здесь же всё менее отвратительно, но более... заманчиво, что ли. Более холодно, я бы сказал. И чуть более страшно.
Возможно, и вам доведётся путешествовать по южному Мэну. Прекрасные места. Может, вы даже заглянете в "Тукис бар", чтобы пропустить рюмочку-другую. Хороший бар. И название новые владельцы сохранили. Выпить - выпейте, а потом последуйте моему совету и поезжайте дальше на север. И ни в коем случае не сворачивайте к Джерусалемс-Лоту.
Особенно с наступлением темноты.
18 понравилось
