Цитаты из книги The Duel

Рыться под цивилизацию, под авторитеты, под чужой алтарь, брызгать грязью, шутовски подмигивать на них только для того, чтобы оправдать и скрыть свою хилость и нравственную убогость, может только очень самолюбивое, низкое и гнусное животное.

Принято в отчетном году двенадцать тысяч приходящих больных, значит, попросту рассуждая, обмануто двенадцать тысяч человек. Класть же серьезных больных в палаты и заниматься ими по правилам науки тоже нельзя, потому что правила есть, а науки нет

Не стоит искать чудес только около больных и старух. Разве здоровье не чудо? А сама жизнь? Что не понятно, то и есть чудо.

- Женщина играет существенную роль в жизни каждого человека, - сказал дьякон. - Ничего не поделаешь.

Лучше потерять даром пять лет, чем потом всю жизнь заниматься делом, которого не любишь.

В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

Честь прежде всего!

Вы мыслящий и вдумчивый человек. При всякой обстановке вы можете находить успокоение в самом себе. Свободное и глубокое мышление, которое стремится к уразумению жизни, и полное презрение к глупой суете мира – вот два блага, выше которых никогда не знал человек.

Боль есть живое представление о боли: сделай усилие воли, чтоб изменить это представление, откинь его, перестань жаловаться, и боль исчезнет.

– И он даст тебе честное слово, даже прослезится и сам себе поверит, но цена-то этому слову? Он его не сдержит

Неопределённость положения значительно способствует апатичному состоянию людей.

У обиды, какую мы иногда по слабости человеческой наносим друг другу, и у дуэли нет ничего общего.

Спасение надо искать только в себе самом, а если не найдёшь, то к чему терять время...

Если обращать внимание на каждый предрассудок, то придётся никуда не ходить.

Деспоты всегда были иллюзионистами.

Материальная сторона жизни неутешительна.

Обвинять человека в том, что он полюбил или разлюбил, это глупо.

Вообще, надо сказать, я был мастером комбинировать свои высокие мысли с самой низменной прозой. Мысли о загробных потемках не мешали мне отдавать должную дань бюстам и ножкам.

В своих суждениях о людях он клал густые краски, только белую и черную, не признавая никаких оттенков;

Он не знал, не имел понятия о боли, значит, он не виноват, но совесть, такая же несговорчивая и грубая, как Никита, заставила его похолодеть от затылка до пят.