Цитаты из книги The Duel

— Доверьтесь мне, я не обману вас и не скрою от взоров вашей души ни одной истины. Слушайте же меня, дорогая... Бог отмечает великих грешников, и вы были отмечены. Вспомните, костюмы ваши всегда были ужасны! Надежда Федоровна, бывшая всегда самого лучшего мнения о своих костюмах, перестала плакать и посмотрела на нее с удивлением.

— Светский человек не может судить архиереев. — Почему же, дьякон? Архиерей такой же человек, как и я. — Такой да не такой, — обиделся дьякон, принимаясь за перо. — Ежели бы вы были такой, то на вас почила бы благодать и вы сами были бы архиереем, а ежели вы не архиерей, то, значит, не такой

— Здешний преосвященный объезжает свою епархию не в карете, а верхом на лошади, — сказал дьякон, кладя перо. — Вид его, сидящего на лошадке, до чрезвычайности трогателен. Простота и скромность его преисполнены библейского величия. — Он хороший человек? — спросил фон Корен, который рад был переменить разговор. — А то как же? Если б не был хорошим, то разве его посвятили бы в архиерея?

когда через год-два ты встретишь его на Невском под ручку с новой любовью, то он будет оправдываться тем, что его искалечила цивилизация и что он сколок с Рудина.

Она глядела на него, как на икону, со страхом и раскаянием

Самойленко потребовал белого вина со льдом. Когда выпили по стакану, Лаевский вдруг спросил: — Скажи, пожалуйста, что значит размягчение мозга? — Это, как бы тебе объяснить... такая болезнь, когда мозги становятся мягче... как бы разжижаются. — Излечимо? — Да, если болезнь не запущена. Холодные души, мушка... Ну, внутрь чего-нибудь.

Самойленко, никогда не читавший Толстого и каждый день собиравшийся прочесть его, сконфузился и сказал: — Да, все писатели пишут из воображения, а он прямо с натуры...

Что же касается любви, то я должен тебе сказать, что жить с женщиной, которая читала Спенсера и пошла для тебя на край света, так же не интересно, как с любой Анфисой или Акулиной.

Кого посадили, тот сидит, а кого не посадили, тот гуляет, вот и все. В том, что я доктор, а вы душевнобольной, нет ни нравственности, ни логики, а одна только пустая случайность.

Жизнь есть досадная ловушка. Когда мыслящий человек достигает возмужалости и приходит в зрелое сознание, то он невольно чувствует себя как бы в ловушке, из которой нет выхода. В самом деле, против его воли вызван он какими-то случайностями из небытия к жизни… Зачем? Хочет он узнать смысл и цель своего существования, ему не говорят или же говорят нелепости; он стучится – ему не отворяют; к нему приходит смерть – тоже против его воли.

– Андрей Ефимыч, вам не пора пиво пить? – спрашивает она озабоченно.

Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления как праздника.

На этом свете все незначительно и не интересно, кроме высших духовных проявлений человеческого ума.

— Обыкновенный человек ждёт хорошего или дурного извне, то есть от коляски и кабинета, а мыслящий — от самого себя. 

Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления как праздника

Покой и довольство человека не вне его, а в нем самом

Женщины, когда любят, климатизируются и привыкают к людям быстро, как кошки

Вместо того чтобы от скуки и по какому-то недоразумению искать друг в друге вырождения, вымирания,наследстаенности и прочего, что мало понятно, не лучше ли им спуститься пониже и направить ненависть и гнев туда, где стоном гудят целые улицы от грубого невежества, алчность, помреков, нечистоты, ругани, женского визга...

– Ты бы, говорю, занялась чем-нибудь. – Чем? Женщина может быть только простой работницей или актрисой. – Ну что ж? Если нельзя в работницы, иди в актрисы.