Цитаты из книги Невидимая дева

О блаженное одиночество! Одиночество ест со сковородки, выуживает холодную котлету из помутневшей литровой банки, заваривает чай в кружке – ну и что? Покой и воля!

Если человек мертв, то это надолго, если он глуп, то это навсегда!

Побывала она замужем – все равно что отсидела долгий, скучный срок в кресле междугородного поезда и вышла усталая, разбитая, одолеваемая зевотой в беззвездную ночь чужого города, где ни одной близкой души.

Жизнь вечна. Умирают только птицы.

Читать в чужой душе трудно: темно и дано не всякому.

Его там оперировали по поводу язвы. Так врачи всегда говорят: по поводу язвы. Ведь просто так, за здорово живешь, человека не разрежешь, хотя, я знаю, многим интересно, чтобы их разрезали и посмотрели на всякий случай: что у них внутри. Но так же нельзя, без повода. Поэтому режут по поводу: скажем, по поводу язвы, а уж там как бог пошлет, умирать гражданин будет совсем по другому поводу, и врачи тут совершенно ни при чем.

Ничто просто так не даётся, не пострадав-не добьёшься.

Он закрывался руками, не в силах вынести яркого света её беспощадной правды.

Есть в чаще людей светлые полянки, где в отшельнических хижинах обитают подвижники, избранные, отринувшие суету, ищущие заветную лазейку из темницы.

.Тропка через дебри мира.

Юность ее прошелестела и ушла, не привлекая ничьего внимания.

Старый человек как ноябрьская яблоня: всё в нём засыпает.

если человек мертв, то это надолго, если он глуп, то это навсегда

Слово «отдайте» она всегда плохо слышит

Папа же до восемнадцати лет языков не знал, так как его родители, говорил он, все время повторяли: человек должен знать языки, человек должен знать языки, - но ничего для этого не предпринимали.

Партийный псевдоним Киров, а смельчаки-антисоветчики говорили, что фамилию эту надо читать задом наперед, и тогда получится Ворик.

Чулки спущен, ноги - подворотней...

Ведь могла же мама глухой ночью сигануть через забор, убить собаку и, поползя по битому стеклу, с животом, распоротым колючей проволокой, истекая кровью, изловчиться и слабеющими руками вырвать ус у клубники редкого сорта, чтобы привить его к своей чайной клубничонке? Ведь могла же, могла добежать с добычей до ограды и, со стоном, задыхаясь, последним усилием перебросить клубничный ус папе, который прятаился в кустах, поблескивая под луной круглыми очками?

читать в чужой душе трудно: темно, и дано не всякому. Смутные домыслы, попытки догадок - не больше.