Цитаты из книги Взор синих глаз

Стефан влюбился в Эльфриду, любуясь на нее; Найт – когда лишился этой возможности.

Храбрость – это всего лишь тупость при столкновении с непредвиденными обстоятельствами

– Ну же, ну же, мисс! От кого пришла телеграмма? – Ты правда желаешь знать, папа? – Что ж, да, я желаю. – Помни, я теперь уже взрослая женщина. – Ну, и что с того? – Будучи женщиной, а не ребенком, я полагаю, могу иметь секрет или два. – Ты можешь, как видно. – У женщин всегда есть секреты. – Только они их не хранят. Так что давай выкладывай свой.

Худшие женщины – те, кто таит тщеславие в сердце, а поведением его не показывают.

Слова женщины своему возлюбленному – это то же самое, что слова, написанные на воде и ветре

Считайте меня тщеславной, если вам угодно.

Я то имею в виду, что большинство публикуемых книг ни достаточно хороши, ни достаточно плохи, чтобы вызвать критику...

– Как вы проводите черту различия между женщинами, у которых есть вкус, и теми, у которых его нет? – Ну, – сказал Найт, задумавшись на мгновение. – Говоря о тех, кто не имеет вкуса, я имел в виду тех, кого не интересует что-то серьезное.

Эмоции Эльфриды имели свойство накапливаться, и немного погодя вдруг заявляли о себе. Легкого прикосновения было достаточно, чтобы выпустить их на волю; поэма, закат, искусно взятый музыкальный аккорд, туманная игра воображения – вот в каких случаях они обычно проявлялись.

– Ах, что же я за бедная такая невеличка! – промолвила она, вздохнув.

В том, чтобы попытаться стать великим, так много ничтожества. Человек должен много о себе думать и быть достаточно тщеславным, чтобы вообще начать.

Уходя, лорд Люкселлиан посмотрел на Эльфриду долгим взглядом. То был мужской, открытый и искренний взгляд неподдельного восхищения, преходящая дань того рода, кою любой честный англичанин имеет право заплатить красоте, не стыдясь своего чувства или не позволив ему ни в малейшей степени вторгнуться в его эмоциональные обязанности супруга и главы семейства.

И теперь, как отчаянный игрок, она поставила на кон свое последнее и лучшее сокровище. Ее глаза – они еще не получили его оценки. – Какой цвет глаз вам больше всего нравится, мистер Найт? – спросила она медленно. – Честное мнение или как комплимент? – Конечно же честное, я не хочу ничьих комплиментов!

– Вы-то сами вывели меня в начале своей будущей статьи, точно я была каким-то ребенком. Любой это скажет. Я не могу понять этого. Я вполне взрослая женщина, знаете ли. Как вы думаете, сколько мне лет? – Сколько вам лет? Ба, семнадцать, я должен сказать. Все, кто девочки – семнадцатилетние. – Вы ошибаетесь. Мне почти девятнадцать.

Твоя книга достаточно хороша, чтобы быть плохой, говоря об обыкновенной литературной манере, и она не стоит сама по себе в меланхолическом одиночестве, что было бы гораздо хуже, чем обыкновенная уязвимость.

– Благодарю! Но никогда не стану писать снова!

– Что ж, быть может, вы и правы. То, что молодая женщина взялась за перо, это отнюдь не лучшее для нее достижение, о котором хотелось бы услышать.

– А какое же лучшее?

– Я предпочел бы этого не говорить.

Ее могут забыть - вот что всегда было и будет настоящим жалом, что ранит сердце любящей женщины.