Цитаты из книги Within a Budding Grove

Все мы принуждены ради того, чтобы сделать жизнь сносной, защищаться от нее каким-нибудь чудачеством.

Современный мемуарист, умеренно подражающий Сен-Симону, в лучшем случае может написать начало портрета. Вилара: «Это был смуглый мужчина довольно высокого роста… с лицом живым, открытым, особенным…» — но никакой детерминизм не поможет ему найти конец: «…и, по правде сказать, глуповатым».

вспомним еще и о туристах, которые восхищаются общей картиной путешествия, забывая о том, что они все время скучали, ну, а теперь ответим на вопрос: есть ли хоть одна из самых радостных мыслей, сосуществующих в глубине нашего мышления, которая сперва, как настоящий паразит, не требовала бы от другой, соседней мысли того, что составляет главную ее силу?

Наладьте мне политику, и я налажу вам финансы», — как любил говорить барон Луи». (В те времена еще не вывезли с Востока: "Победа достается тому, кто вытерпит на четверть часа дольше, чем его противник".

А в общем, если бы только не привычка, какой восхитительной представлялась бы жизнь тем, кто в любую минуту может умереть, то есть всем людям!

некоторым людям, одержимым смесью робости, вульгарности и глупости, кажется, что во всем подражать тем, с кем они оказались в одной компании, – верх остроумия и элегантности

Доля истины есть в словах о том, что высшая хвала Богу - это отрицание атеиста, по мнению которого творение столь совершенно, что можно обойтись без творца.

Дружба с графом Парижским ничего не значит. Мало ли людей, которые дружат с принцами, а между тем их не примут ни в одном салоне, мало-мальски закрытом для посторонних? Принцы знают, что они принцы, они не снобы и к тому же считают себя настолько выше тех, кто не равен им по крови, что не видят особой разницы между аристократом и простым буржуа: и тот и другой ниже их.

я почувствовал, что эта новая дружба будет всё та же — ведь новые годы не отделены глубоким рвом от про­чих, просто наше желание не в силах до них дотянуться и их изменить, а может лишь наречь их новым именем.

Внезапно я предстал перед ним словно незнакомец, с которым вы приятнейшим образом обменивались­ впечатлениями - вроде бы совпадающими - о прохожих, которые обоим вам представляются вульгарными, как вдруг он неожиданно обнаруживает всю бездну безумия, отделяющую его от вас, и небрежно добавляет, похлопывая себя по карману: «Обидно, что у меня нет с собой револьвера, я бы их всех пе­рестрелял»

В самом деле, всем нам трудно в точности рас­считать, в какой мере наши слова или жесты заметны окружающим; мы боимся преувеличить собственное значение и в то же время воображаем, будто память других людей распыляется­ на всё необъятное пространство их жизни, поэтому нам чудится, что второстепенные детали наших речей и поз едва про­никают в сознание тех, с кем мы беседуем, и уж конечно не застревают у них в памяти.

Как все, с кем я заговаривал о том, какой умный Сванн, какие у него почтенные родственники, биржевые маклеры, какой у него прекрасный дом, г-н де Норпуа, произнося эти слова, еще какое-то недолгое время пребывал в уверенности, что я с тем же удовольствием поговорил бы о другом столь же умном человеке, о других столь же почтенных биржевых маклерах, о другом таком же красивом доме; в подобный момент здравомыс­лящий человек, беседующий с сумасшедшим, еще не понимает, что перед ним сумасшедший.

Причинно-следственная связь между событиями в конце концов при­носит самые разнообразные результаты, в том числе и такие, которых меньше всего ждешь; эта связь иногда налаживается медленно, да ее еще замедляет наше нетерпение (которое, стремясь ускорить дело, невольно его тормозит), да и само наше существование тоже ее замедляет, поэтому она приводит к чему-то лишь тогда, когда мы уже больше ничего не желаем, а иногда уже и не живем.

Он проигрывал в уме сцену знакомства вплоть до мельчайших воображаемых подробностей; вот так другие мечтают, на что употребят лотерейный выигрыш, и сами же и придумывают его размеры.

подобно всем капиталистам, он считал, что хорошее состояние - вещь завидная, однако хвалить его следует как можно деликатнее, еле заметным заговорщицким кивком; с другой стороны, сам-то он был несметно богат, а потому считал хорошим тоном одобрительно отзываться о любых, пускай даже скромных, доходах собеседника, благо его собственные были все равно выше, и мысль об этом веселила и согревала душу.