Цитаты из книги Within a Budding Grove

У интеллигентных людей болезнь на три четверти проистекает из их интеллигентности.

Подобно опухолям, преграды не выдают своей тайны, но они временны. Правда, в большинстве случаев они долговечнее любви.

В молодости мы, попадая в многолюдное общество, перестаем жить для себя, мы становимся другими, оттого что любой салон есть некая новая вселенная, где, по законам иной моральной перспективы, мы разглядываем людей, смотрим на танцы, следим за карточной игрой так, словно во всем этом заключается смысл нашей жизни, а между тем мы завтра же все это забудем.

Можно не быть широко просвещенным, можно строить нелепые каламбуры, но обладать особым даром, которого не заменит никакая общая культура, - как, например, дар стратега или великого клинициста.

Всем нам приходится поддерживать в себе какую-нибудь фантазию, иначе действительность станет несносной.

Ради человека, которого любишь и который когда-нибудь станет таким безразличным для нас, мы с презрением отказываемся видеть того, кто безразличен для нас сегодня, кого мы завтра полюбим, кого, если бы согласились увидеть, мы могли бы полюбить и раньше, и кто таким образом сократил бы наши теперешние страдания, правда, для того чтобы заменить их другими.

сознание безнадежности не мешает нам ожидать

Сделавшись неизбежным, удовольствие от предстоящего знакомства ослабело, уменьшилось.

Ничто не могло заставить меня сделать маленькое усилие и довести до сознания представление об опасности и страх перед ней.

В известной мере правы философы, советующие нам умерять наши желания.

Добродушие превозносит с таким же удовольствием, с каким злословие уничижает.

Чем ниже по общественной лестнице, тем больше снобизм цепляется за мелочи, может быть, такие же пустячные, как то, чем кичится аристократия, но они озадачивают нас сильнее: уж больно они невразумительные, причем у каждого свои.

Постоянное одиночество привило ему любовь к одиночеству – так всегда бывает с каким-нибудь крупным явлением в нашей жизни: сначала мы его опасаемся, понимая, что оно не совместимо с более мелкими, которые нам дороги, и заставляют нас не столько их разлюбить, сколько утратить. Прежде чем его испытать, мы очень озабочены мыслью, до какой степени мы сможем его примирить с некоторыми нашими радостями, которые для нас исчезают, как только оно войдет в нашу жизнь.

Но разнообразие пороков поражает не меньше, чем общность добродетелей. У каждого человека недостатки настолько свои, особенные, что, если мы хотим продолжать его любить, нам приходится просто отмахнутся от них в пользу всего остального. Любой, самый совершенный человек обладает каким-нибудь недостатком способном возмутить или вызвать негодование.

Жизнь  и вправду переменилась, и теперь мы сохраним воспоминания об угасшем чувстве; так как невротики иной раз привыкают притворяться больными и в самом деле всю жизнь болеют.