Цитаты из книги Я исповедуюсь

...тогда просто узнал, что бывают страдания, которые длятся целую неделю, и это внушило мне некоторый страх перед жизнью.

Убивать во имя Бога - то же самое, что убивать во имя будущего. Когда оправдание идет от идеологии, сопереживание и сострадание исчезают. Тогда убивают бесстрастно и совесть остается в стороне. Как при немотивированном убийстве, совершенном психопатом.

... люди живут не в стране, а в языке.

- Меня удивляет, что ты не стал еще более невыносимым, - сказала ты мне однажды.

- Почему? Потому что меня называли умным? Я знаю, какой я. Это все равно как если ты высокий, или толстый, или брюнет. Меня это никогда не волновало.

- Тогда сначала посмотрим "публичный дом". В словаре "Эспаза", да. - "Публичный дом: дом терпимости, лупанарий, бордель". - Чёрт... Нужно смотреть том на Д. Вот. - "Дом терпимости: публичный дом, лупанарий, дом с продажными женщинами" Молчание. Все трое несколько растерялись. - А "лупанарий"? - "Лупанарий: дом терпимости, бордель, публичный дом". Вот блин... - Теперь "бордель". - "Бордель: дом терпимости, лупанарий". - Чёрт.

Сначала песчинка мешается в глазу, потом превращается в жжение в пальцах, трепет в желудке, протуберанец в кармане и в конце концов, при неблагоприятном стечении обстоятельств, становится камнем на сердце.

Не слишком мне доверяй. В жанре, столь склонном ко лжи, как воспоминания, написанные для единственного читателя, я знаю, что не смогу не приврать, но буду стараться не очень присочинять.

- Да кому нужны эти мертвые языки? - спросил Морлен на изысканной латыни.

Бедный отец, целые дни проводить за изучением книги и всяких редкостей, а потом раз - и ты умер, а тело твоё изувечено. Что за идиотская штука - жизнь!

Близкие друзья умеют ссориться и мириться и знают, что не надо говорить друг другу все до конца. Возможно, потому, что твой друг может в ответ дать тебе затрещину.

бывают минуты, когда и хорошего человека может обрадовать чужая смерть.

... писатель — всегда солист.

... жизнь существует за счет смерти.

Бернат подумал: бедный ты мой друг, ты всю жизнь размышлял и рассуждал, а теперь можешь только спросить, хорошо это или плохо. Как будто жизнь сводится только к одному – поступать плохо или не поступать. А может, так и есть. Не знаю.

Война вытаскивает наружу звериную часть человеческой натуры. Но зло существовало и до войны, и оно зависит не от какой-нибудь энтелехии, а от человека.

Но быть ребёнком означает также способность улавливать аромат цветка, выросшего из ядовитой грязи. А ещё - умение радоваться грузовику, сделанному из шляпной картонки.

Он чувствовал себя счастливее, гонясь за чем-то недоступным, чем глядя на то, что его окружает.

Я не завидовал детям, которых родители обнимают и целуют, - думал, что такого не бывает.

Ужасно, когда двое живущих вместе людей молчат, потому что не хотят или не решаются сказать друг другу то, что их может обидеть.