О фронтовой судьбе писателя Бориса Ярочкина и его военной трилогии
Каждая книга Бориса Петровича Ярочкина – это страшная и суровая правда о людских судьбах, пропущенных через сердце. Война властно вошла не только в его личную, но и в писательскую судьбу. «Пожалуй, не вошла, а танком немецким въехала в душу, перепахав её и опалив. Войну я видел с самой что ни на есть изнанки, – с горечью признаётся писатель, – я в рукопашную ходил неоднократно, видел, как звереют в ней люди, и сам зверел, и от смерти был на волосок, верней, на длину штыка. Ординарец спас, в упор застрелив здоровенного эсэсовца, выбившего мне прикладом передние зубы и занёсшего уже надо мною штыковое остриё. Да, война – это кровь, грязь, пот. Но и героизм тоже!» Писатель наблюдал множество случаев, когда люди убегали из госпиталей не в тыл, а на фронт. За плечами Ярочкина было уже восемь книг, и ни одной книжки, ни одного рассказа о войне, хотя он всегда мечтал написать о своих товарищах-однополчанах. Пытался сделать это в самом начале литературного пути, но не хватало писательского опыта. Первыми литературными наставниками стали Яков Шведов, автор текста песен «Орлёнок», «Смуглянка» и других, и Леонид Леонов, посоветовавший начать с малого, с рассказов.
Позже были созданы фронтовая трилогия, включающая романы «Огненная купель», «В полымя» и «Ельня», объединённые образом Григория Стрельникова, в котором угадывается сам автор.
Его биография прослеживается и в образе старшего лейтенанта, а затем гвардии капитана Якорькова, главного героя повести «Вяземская сеча» и дилогии «Зона малая», включающей книги «Лихолетье» и «Лагпункт».
Первой появилась «Вяземская сеча» (Москва: «Современник», 1980 г.) – повесть о десяти горьких днях сражения, когда наши войска были вынуждены отступать под натиском фашистов, оставляя врагу священную землю с чувством боли и недоумения о столь великих потерях первых дней войны. Это потом, позже, Ярочкин вместе со своим героем Константином Якорьковым прозреет, очутившись в лагерной зоне, куда в конце тридцатых жестокой сталинской рукой были сосланы лучшие военные командиры.
Толчком к тому, что писатель почувствовал себя обязанным сказать всё, что он знает и помнит, послужила встреча гвардейцев в московском театре Советской Армии, когда к Ярочкину обратился бывший командир его дивизии, герой Советского Союза, генерал-лейтенант Иван Никитич Руссиянов, позже введённый во фронтовую трилогию, как один из персонажей. Он посетовал на то, что, став писателем, Ярочкин ни полусловом не обмолвился о тех, кто воевал рядом с ним и погиб на фронте, расценил его молчание, как пренебрежение к памяти тех, кто не дожил до сегодняшнего дня. А когда однополчанин вслух повторил долго мучавший писателя вопрос: «Неужели забыты те ребята, что лежат в русской земле меж Вязьмой и Ельней? Вспомнят ли люди их беззаветный подвиг?», Ярочкин понял, что это его крест и долг – рассказать правду о минувшем, о солдатах, не потерявших человеческий облик до смертного конца.
Однако собственных впечатлений оказалось мало. В романах Ярочкина нет ни одной батальной сцены, за которой не стояли бы рассказы очевидцев или строки документов. Свои воспоминания присылали ветераны дивизии, к которым обращался писатель.
Ярочкин провёл кропотливую работу с материалами архивов Министерства обороны, встречался с военачальниками. Особенно помогли маршалы Советского Союза Тимошенко и Жуков.
Первая главка повести описывает эпизод, пережитый писателем, когда, благодаря высотке, едва заметной на карте, где Ярочкин самовольно расположил взвод, он едва не был расстрелян, хотя это привело к тому, что взвод отразил несколько атак, после которых немцы прекратили наступление, и впервые за время отхода от Ельни к Вязьме солдаты отступали, не чувствуя за спиной врага. По признанию Бориса Петровича этот эпизод, словно заноза, прочно засел в памяти. Первая написанная глава потянула за собой следующую, и через год «Вяземская сеча», написанная всего за пять месяцев, на одном дыхании, уже вышла в издательстве «Современник». Тогдашний главный редактор издательства, московский писатель Валентин Сорокин, навестив Астрахань, прочёл её, не отрываясь, за одну ночь и помог быстро выйти в свет.
Однако по хронологии событиям, происходящим в «Вяземской сече», предшествуют действия романов фронтовой трилогии о рождении советской гвардии – «Огненная купель» (I98I), посвящённого «подвигу первогвардейцев, живых и мёртвых», «В полымя» (1985) – о том, как в первые недели Отечественной 100-я дивизия генерала Руссиянова вместе с другими соединениями КраснойАрмии с тяжёлыми боями отходила с рубежа на рубеж, задерживая на каждом из них вражеские войска и нанося им урон, давая этим возможность Верховному командованию готовить тыловые рубежи, чтобы остановить врага, и романа «Ельня» (1990), завершающего фронтовую трилогию, над которой Ярочкин работал пятнадцать лет, повествованием о первом крупном наступлении наших войск в районе Ельни. В интервью, данном Н. Куликовой,опубликованном газетой «Волга» 25 января 1992 г. под названием «Судьба и проза», Борис Петрович представил подробную хронологию обеих трилогий: «Романы «Огненная купель», «В полымя» и «Ельня» написаны о рождении советской гвардии. «Вяземская сеча» продолжает эту трилогию в хронологическом порядке.
Примечание: очерк «Опалённая память» написан при жизни писателя и включен в издание: «На грани веков: Очерки». - ISBN 5-85320-321-5, Астрахань: Астраханское отделение Союза писателей России при Участии астраханского отделения Литературного Фонда России, 2000.- 208 стр. Рекомендовано Астраханским отделением Союза Писателей России в качестве учебного пособия по литературному краеведению. (Второе издание – 2001 г.).
©. Д.Л. Немировская, 2000 г.
1 понравилось
