Цитаты из книги До и после

Just because a person dies doesn’t mean it should change the way you feel about them, or the way they really were. Just because they’re gone doesn’t mean that they weren’t a bad person or that they never fucked up.

A cute nickname was the first mile marker on Gag Highway, heading straight to Relationshipville. And making up the names of fake roads and cities to express your unhappiness was probably the first step to insanity.

Милое прозвище — первая отметка на Дурацком шоссе, ведущем прямиком к городку Отношений. А придумывание названий несуществующим дорогам и городам, чтобы выразить свое несчастье, наверное, первый шаг к безумию.

Мне казалось, что я никогда ничего не делала. Я никогда не страдала. Я никогда не побеждала. Я обычный ребенок из семьи среднего класса...

Ничего хорошего не начинается со слов "послушай". Нет чтобы сказать: "Послушай, ты только что выиграла двадцать пять тысяч долларов" или "Послушай, ты мне безумно нравишься." Думаю, главный смысл заключается в том, что приходится говорить людям "послушай", потому что ты хочешь сказать им то, чего они не хотят услышать.

Фостер обладал такой особенностью, как неспособность сказать или сделать хоть что-то по-человечески. Иногда, я думала, что, если земля развернется и поглотит наш дом, он просто будет стоять на тротуаре, выбирая песню на айподе.

Я посмотрела на Софи: — Хочешь пообедать вместе? Она подняла брови: — Лопаешь мыльный пузырь? — Я не знаю, сможем ли мы быть друзьями, если ты постоянно будешь меня дразнить, Софи. Она усмехнулась: — Не могу обещать. Дерзость так и прет.

— Безумно, да? — Почему? — Я не знаю. Потому что... Ну, ты посмотри на нее. — Любовь к прическам и макияжу не делает тебя тупой, — сказала она так, будто это была самая очевидная в мире вещь.

Хотела ли я остаться его другом? Чего я на самом деле хотела, так это зацеловать его. И ударить по руке. А потом снова зацеловать. Не самая идеальная дружба, верно?

— Двойное приглашение. Смело. — Если хочешь, ты не обязана... — Я приду. — Правда? — Правда.

— Ты большая, огромная, гигантская задница, знаешь это? — Как Эзра Линли? — Хуже. Ты не такой симпатичный. Кэс схватился за грудь: — Это ужасная, чудовищная ложь.

– Рейчел, ты ужасна, – отозвалась я и, подняв рюкзак, двинулась к выходу. – Но когда-нибудь ты будешь править миром.
– А то я не знаю! – бросила она мне вслед.

Он пожал плечами:

– С тобой легко говорить.

В животе появилось приятное чувство. Там неожиданно запорхала одинокая бабочка.

– Кикер, – сказал Эзра.

– Фостер, – отозвался мой двоюродный брат. – Но звучит похоже!