Личность и государство

Г. Спенсер правильно критикует в «Рабстве» чрезмерность числа постановлений парламентского законодательства. Но т.к. он поддерживает классический либерализм, максимально антимонархический, то никто из правых Спенсера не приветствовал. Его больше всякие либеральные социалисты одобряли. Вроде коммуниста Джека Лондона в романе «Мартин Иден», плюс массы левых позитивистов в Российской Империи. Что подтверждает историческую роль классического либерализма - ледокола, прокладывающего в борьбе с монархистами путь для победы социализма. Отрицая парламентский деспотизм, Г. Спенсер не имеет против него и демократии никакого политического оружия.

Герберта Спенсера часто обвиняют в социальном дарвинизме. Если уравнительное социалистическое перераспределение он критикует вполне верно, то присоединять ещё и отрицание частной благотворительности уже довольно неосторожно. Из дарвинизма можно сделать самые разные выводы, не обязательно видеть в нём только оправдание н.-с.

Интересно что Спенсер признаёт за божественным правом Монарха больше логики, чем за властью парламента и народа. Но отрицание Спенсером всякой верховной власти, монархической и демократической, означает прямо анархизм, т.е. ещё более худшую или невероятную альтернативу Монархии.

Константин Победоносцев приводил в свою пользу только часть из аргументов Спенсера касательно критики демократии, в разделе «Герберт Спенсер о народном воспитании», объясняя что парламентское законодательство обманывается «заодно с общественным мнением». «Любая мать, любая гувернантка приходит каждый день в смущение от того что речи её не действуют». «Разъяснение очевидных последствий не оказывает на некоторые натуры ровно никакого действия». «Вера в безусловное нравственное действие умственного образования, опровергаемая фактами, есть не что иное, как предвзятое положение, натянутое до нелепости». «Чувство правды разве усиливается в чём-нибудь от грамотности?» [К.П. Победоносцев «Сочинения» СПб.: Наука, 1996, с.314-315].

Отсюда монархическое антитоталитарное отрицание пропаганды как метода политического действия, и непризнание мнения большинства как чего-то заслуживающего подчинения правительства. Умножение грамотности означает распространение не только ценных сведений, но и самых отрицательных и предельно опасных.

Книга классической социологии, с рассмотрением либерализма, торизма, деспотизма их возникновения и проявлений. Сквозь всю книгу рассматривается система ограничения свободы граждан: если права и свободы ущемляются, то не важно с корыстной или бескорыстной целью, как в радикализме, ибо для человека не важна причина ограничений, а только их влияние.

Рассмотрены и актуальные и по сей день ошибки государственного планирования, например в области повышения рождаемости – стимулирование и поддержка, до введения налогов приводящие к большим проблемам, чем пользе от их предполагаемого применения. Недальновидность применяемых мер – лишь для кратковременного эффекта. Как назначение социальной политики превращает законодателей в преступников, ухудшающих положение народа, пытаясь улучшить их жизнь. Глупая система «помощи» одним причиняя страдания другим. Так налагают санкции на покупателей, вместо помощи производителю. Помогая бедным лентяям, обрекая на страдания от податей и налогов рабочих. Интересна тема взгляда на эволюцию с позиции переворачивание поощрения за заслуги в зрелом возрасте и поощрения безвозмездного в детстве.

Спенсер постулирует, что все блага в науке, культуре и удобствах созданы не правительством, а отдельными людьми или группами, но на мой взгляд это слишком однобоко, т.к. человек не может иметь условий самолично, и они разные в разных странах для творения и раскрытия себя в науке.

Рассмотрены сложные вопросы: откуда возникает право правительства? Народ как верховный правитель наделяет правительство властью, для разделения прав и свобод среди народа. Дилемма власти и прав и обязанностей большинства и меньшинства: когда для такой власти должна быть совместная деятельность – договор, придающий такую власть. Когда правительство не вмешивается в защиту индивида от насилия, оно само творило насилие. А с развитием общества оно все меньше вмешивается в свободы индивида, что связано с развитием договорных отношений. Власть монарха или парламента не священна само по себе, а происходит из тех, кто наделил их властью. Но ограничение власти работает и подходит только для обществ промышленного типа, а не военного замечает автор. И в целом справедливость внутри страны может быть только в той, которая справедлива и в отношении с другими.