Цитаты из книги Айза

Они остановились друг против друга, и, когда их лошади перестали выделывать вольты, управляющий «Кунагуаро» широким жестом обвел массу животных, продолжавших свое медленное наступление.

— Куда ты направляешься со всем этим? — поинтересовался он.

Они коротали время за чтением, разговорами или погружались в долгий послеобеденный сон в ожидании, когда солнце исчезнет с горизонта и перестанет яростно палить огнем дом и саванну, как оно это делало почти с первого момента появления на небе.

— Если ты не позовешь Гойо, я подумаю.

— Как хотите. Думайте! Только если вы в ближайшее время не примете решения, вода примет его за вас. Надеюсь, вы не будете сидеть дома, посасывая ром и думая о девчонке. Она уже созрела, и к концу зимы ее кто-нибудь да оприходует.

Кандидо Амадо хранил молчание — или, по своей привычке, «раскидывал умом», — и было ясно, что одно только упоминание о Гойо Галеоне его встревожило.

Этот Ксанан, или как там его звали, незаконно проник в его владения, а значит, он имел полное право избавиться от него, будь тот хоть трижды сыном вождя, силачом с огромным пенисом.

Хотя он впервые убил человека, этот человек был всего-навсего индейцем, «дикарем», да еще из далекого пограничного племени, о котором говорили, что они убивают «разумных», стоит только тем ступить на их территорию.

— Мне надо было уже давно разрешить Рамиро Галеону его прикончить, — бормотал он. — Долбануть его по затылку, и все решили бы, что противный старикашка свалился с лошади…

— Да, я умею играть в шахматы, но немного.

— Ну так я тебе советую попрактиковаться, потому что шахматы и чтение скрасят нам эти месяцы. — Он прищелкнул языком. — Надеюсь, донья Селесте не забудет привезти новые книги. Эти я уже знаю наизусть.

— Что можно сделать?

— Ничего. — В голосе Акилеса Анайи звучала абсолютная уверенность. — Сейчас наша единственная работа — сидеть и ждать, стараясь, чтобы нас не сразил солнечный удар, потом не ударило молнией, а под конец не унесло потоком. — Он помолчал и едва заметно улыбнулся. — Ты умеешь играть в шахматы?

— Не думаю, что его намерения были увести меня силой, — сказала Айза, стараясь разрядить атмосферу. — В конце концов, можно ведь и не ходить к парагуатану, и все решится само собой. Он устанет ждать.

Он лежал на перегретой и сухой земле, отмечая про себя, как по жилам течет та самая, изменившаяся кровь — более неистовая и живая — и как глаза чуть ли не выскакивают из орбит в отчаянном желании увидеть, как в темноте проступят очертания гигантского тигра.

— Можно я тоже пойду?

Это Себастьян изъявил желание к ним присоединиться, и льянеро пожал плечами в знак согласия:

— Шесть глаз видят лучше, чем пара, к тому же мои начали сдавать. — Он повернулся в сторону кухни. — Вы не против, если я возьму с собой парней? — спросил он, обращаясь к Аурелии. — Я за ними присмотрю.

— Можно мне пойти с вами?

Старик повернулся к Асдрубалю — это он задал вопрос:

— Предупреждаю: надо будет часами сидеть, не двигаясь и не разговаривая, позволив комарам кусать тебя, и даже помочиться не сможешь. Тигр чует запах мочи за два километра.

— Что такое Лансароте?

— Место, где я родилась. На Канарах.

— Канары! Это ведь в Испании, так? — Айза молча кивнула, и Кандидо объявил: — В свадебное путешествие поедем на Лансароте. Я всегда хотел побывать в Испании.

— Я не собираюсь становиться хозяйкой чего бы то ни было. — Девушка несколько мгновений наблюдала за самуро, накинувшимися на корову, которая в агонии дрыгала ногами на другом берегу реки, и тихо добавила, словно беседуя сама с собой: — Единственное, чего бы мне хотелось, — это вернуться на Лансароте.

— Не пугайтесь, — попросил он. — Я не сделаю вам ничего плохого. Вы позволите?

В левой руке незнакомец держал блестящую шляпу, а в другой — небольшой букет роз, который протягивал вперед: этот жест, по замыслу, должен был выглядеть галантным, а на деле казался смешным.

— Жеребята не одни, а с матерями, которые их вскармливают, и не брошены, поскольку в пределах «Кунагуаро» находятся у себя дома, и, если бы их оставили в покое, они бы вполне обошлись без клейма, пока не достигнут подходящего возраста, когда можно будет прижечь им задницу.

— Но так недалеко и до перестрелки!..

— С каждым говори на его языке, — рассудительно сказал льянеро. — А свинец — единственный язык, который понимают угонщики скота.

— Это суровый край, и, если ты не противостоишь трудностям или людям, тогда рано или поздно они начинают напирать на тебя. — Казалось, у старика внезапно пропал аппетит (обычно он на него не жаловался), и, отставив от себя тарелку, он начал сворачивать очередную свою желтоватую и вонючую сигарету. — Кандидо Амадо знает, что ему запрещено приближаться к дому. Так всегда было и так будет, пока «Кунагуаро» принадлежит Баэсам.