Ахарняни

Дикеополь — житель афинского дема Ахарны. В какой-то момент он понимает, что смертельно устал от Пелопоннесской войны, и решает заключить мир со Спартой — но только для себя и своей семьи. И это ровно в то время, когда большинство сограждан, наоборот, рвётся в бой и мира не желает. Почему? Да потому что всевозможные народные предводители уверяют: всё идёт отлично, враги вот-вот преклонятся перед Афинами и завалят их дарами. Так, по крайней мере, звучит официальная версия (есть ещё не проговариваемый в пьесе вариант -тупой патриотизм). У Дикеополя на этот счёт мнение своё — и о политиках, и о проводимой ими политике.

Какой там царь! Плевал я на посланников, Послов, ослов и всяческих мошенников.

И с перемирием Дикеополя не проведёшь. Вот что он думает о пятилетнем:

Совсем он мне не нравится: Смолой разит и подготовкой воинов.

А вот о десятилетнем:

Нет, этот сильно отдает посольствами, А также проволочками союзников.

Комедия, созданная в 425 году до н. э., наглядно показывает: уже тогда люди прекрасно понимали, что война никому не нужна, но лишь немногие готовы открыто сказать об этом и отстаивать свою позицию. Вообще-то и полководцам война не особо нужна — но они на ней зарабатывают. В итоге выходит как в старой шутке: воевать, конечно, можно, но как только начинается настоящая битва — хоть увольняйся. При этом легко заметить, что человеческие проблемы за две с половиной тысячи лет не изменились: как развлечься, чем прокормиться, где посмеяться и, разумеется, куда же без секса — здесь он представлен и эвфемизмами, и вполне прозрачными сценками. Вроде бы Древняя Греция, античность, а ощущение такое, будто читаешь что-то вполне современное. В целом люди не меняются, как говорил Воланд.

Википедия сообщает, что «Ахарняне» заняли первое место на празднике Ленеи, где пьеса была впервые представлена. И тут возникает интересный вопрос: как её воспринимали современники? Что это было для них — просто комедия, интеллектуальная сатира или нечто другое? Потому что если перенести подобный сюжет в наши дни, судьба героя выглядела бы предельно ясно: тюрьма, психбольница или смерть. Пожалуй, единственный жанр, в котором всё могло бы сложиться удачно, — это намеренно глупая комедия с обязательным Deus ex machina, чтобы герой каждый раз чудом выпутывался из неприятностей.

Получилась замечательная издёвка над идеей, что большинство всегда право. И какой бы абсурдной и смешной ни казалась идея индивидуального мира, здравое зерно в ней есть: человек может спокойно жить и наслаждаться жизнью, пока профессиональные вояки продолжают воевать.

Ламах: Подай сюда скорее панцирь воинский. Дикеополь: А мне подай ты кружку вместо панциря. Ламах: Я в нем сражусь с врагами озверевшими. Дикеополь: А я напьюсь с друзьями охмелевшими.